Пойдем-ка в баню, свет моего глаза,
   Увидим рай мы там, посреди ада [399]"
   А после алоэ и недд возьмем мы,
   Чтобы повеял дух его прекрасный.
   И все грехи судьбы мы ей отпустим,
   Благодаря владыку всеблагого,
   И я окажу, тебя увидя в бане:
   "Любимый, на здоровье я на пользу!"
   А когда аль-Вард-фи-ль-Акмам окончила свое стихотворение, они  встали
и пошли в баню и насладились в ней, и вернулись к себе во дворец и  про-
жили там в приятнейших радостях, пока не пришла  к  ним  Разрушительница
наслаждений и Разлучитедьница собраний. Да будет же слава тому,  кто  не
изменяется и не прекращается и к кому все дела возвращаются!

   Рассказ ОБ АБУ-НОВАСЕ И ТРЕХ ЮНОШАХ

   Рассказывают также, что Абу-Новас остался в один день из дней наедине
с собою и приготовил роскошное помещение, где расставил всякие кушанья и
всевозможные блюда - все, чего пожелают уста и язык. А  потом  он  вышел
пройтись и поискать возлюбленного, подобающего этому  покою,  и  сказал:
"Боже мой, господин и владыка, прошу тебя, приведи мне кого-нибудь,  кто
подходит для этого покоя и годится, чтобы разделить со  мной  трапезу  в
сегодняшний день".
   И не закончил он еще своих слов, как увидел трех  безбородых  красав-
цев, подобных юношам райских садов, но только цвета они были разного,  а
прелести их были сходны своей необычайности. И гибкость их  членов  воз-
буждала надежду согласно словам сказавшего:
   Увидел я двух юношей и молвил:
   "Влюбился я в вас", а юноши спросили:
   "И деньги есть?" Сказал я: "Есть и щедрость"
   Тогда они сказали: "Дело близко"
   А Абу-Новас следовал этому толку и веселился и развлекался с  красав-
цами, и срывал он розы с каждой цветущей щеки, как сказал поэт:
   Вот старец великий, который влюблен.
   Хорошеньких любит и радости он.
   Хоть был он мосульцем в пречистой земле,
   Один только Халеб он помнит всегда [400].
   И Абу-Новас пошел к этим юношам и приветствовал их пожеланием мира, и
они встретили его с наилучшим приветом и уважением, а потом хотели  уйти
в какую-то сторону, но Абу-Новас удержал их и произнес такие стихи:
   "К другому вы не бегите -
   Со мною залежи блага.
   Со мной блестящий напиток,
   Монах его приготовил,
   И есть у меня барашек
   И всякого рода птицы.
   Поешьте же и напейтесь
   Вина, что заботы гонит,
   Друг к другу любовь познайте,
   И суньте меня меж вами".
   И когда он обманул юношей своими стихами,  они  почувствовали  склон-
ность удовлетворить его и ответили..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Триста восемьдесят вторая ночь

   Когда же настала триста восемьдесят вторая ночь, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что, когда Абу-Новас обманул  юношей  своими
стихами, они почувствовали склонность удовлетворить его и  ответили  ему
вниманием и повиновением. Они пошли с ним в его жилище  и  увидели,  что
все, что он описал в своих стихах, находится в доме, и сели и  принялись
есть и пить, и наслаждались и веселились.  И  они  попросили  Абу-Новаса
рассудить, кто из них лучше по блеску и красоте и стройнее станом и  со-
размернее. И АбуНовас указал на одного из них, поцеловав его сначала два
раза, и произнес такие стихи:
   "Я душу за родинку отдам на щеке его,
   Откуда мне денег взять, чтоб родинку ту купить?
   Преславен, кто от волос очистил щеку его
   И всей красоте отвел жилище в той родинке!"
   А потом он указал на второго, поцеловав его сначала в губы, и  произ-
нес такие стихи:
   "Возлюбленный! Он родинкой украшен,
   Как мускусом на камфаре блестящей"
   Ее увидев, взор мой изумился,
   Она же мне: "Молитесь о пророке!" [401]
   А потом он указал на третьего, поцеловав его сначала  десять  раз,  и
произнес такие стихи:
   "В серебряном стакане плавит злато
   Юнец, что выкрасил вином ладони.