!" И он ударил мою верблюдицу мечом, и если бы мы не  подоспели  и  не
зарезали ее, она бы, наверное, околела".
   А когда настало утро, Зу-ль-Кура сел на верблюдицу  одного  из  своих
людей, а его посадил позади себя. В полдень они увидели всадника,  ехав-
шего на верблюдице и ведшего на руке другую. "Кто ты?" - спросили его. И
он ответил: "Я Ади, сын Хатима ат-Таи. Где Зу-ль-Кура, эмир химьяритов?"
- спросил он потом. И ему ответили: "Вот он".
   И Ади сказал ему: "Садись на эту верблюдицу, твою верблюдицу  зарезал
для тебя мой отец". - "А откуда тебе известно это?" - спросил  Зу-ль-Ку-
ра. "Мой отец явился ко мне сегодня ночью, когда я спал, - ответил  Ади,
- и сказал мне: "О Ади, Зу-ль-Кура, царь  химьяритов,  попросил  у  меня
угощения, и я зарезал для него его верблюдицу; догони же его с верблюди-
цей, на которую он сядет, - у меня ничего не было".
   И Зу-ль-Кура взял ее и удивился, сколь великодушен был Хатим  ат-Таи,
живой и мертвый.
   К числу рассказов о великодушных относится также рассказ о  Мане  ибн
Заида.

   Рассказ О МАНЕ ИБН ЗАИДА

   В один из дней Ман ибн Заида [295] был на охоте и захотел пить,  но  не
нашел у своих слуг воды.
   И когда это было так, вдруг подошли к нему три девушки, которые несли
три бурдюка с водой..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Двести семьдесят вторая ночь

   Когда же настала двести семьдесят вторая ночь, она сказала: "Дошло до
меня, о счастливый царь, что к нему подошли три девушки с тремя бурдюка-
ми воды, и Ман попросил у них напиться, и они напоили его. И  он  прика-
зал, чтобы слуги принесли девушкам подарки, но у них не нашлось денег, и
тогда он дал каждой девушке по десять стрел из своего колчана,  наконеч-
ники которых были из золота. И одна девушка сказала своей подруге: "Пос-
лушай, только Ман ибн Заида способен на такое. Пусть каждая из нас  ска-
жет стихи в похвалу ему".
   И первая девушка сказала:
   "Приделал концы из золота он к стрелам,
   И бьет врагов он, щедрый, благородный.
   Больным от ран несут они леченье
   И саваны для тех, кто лег в Могилу".
   А вторая сказала:
   "О воюющий! От щедрот великих руки его
   Своей милостью и врагов объял и любимых он,
   Были отлиты концы стрел его из золота,
   Чтоб сражения не могли его доброты лишить".
   И третья сказала:
   "От щедрости он разит врагов своих стрелами,
   С концами из золота чистейшего литыми,
   Чтоб мог на лекарство их истратить пораненный
   И саван купить могли б стрелой той убитому".
   И говорят, что Ман ибн Заида выехал со своими людьми на  охоту,  и  к
ним приблизилась стая газелей. И охотники рассеялись,  преследуя  их,  и
Ман отделился от своих спутников в погоне за газеленком. Настигнув  его,
он спешился и прирезал газеленка, и увидел вдруг какого-то человека, ко-
торый ехал из пустыни на осле.  И  Ман  сел  на  своего  коня  и  поехал
навстречу этому человеку, и приветствовал его и спросил: "Откуда ты?"  И
человек ответил: "Я из земли Кудаа [296]. Уже несколько лет там  неурожай,
но в этом году собрали кое-что. И я посеял огурцы, и они уродились не  в
срок, и я собрал огурцы, которые считал наилучшими, и отправился к эмиру
Ману ибн Заида, зная его щедрость и милость, о которой повествуют повсю-
ду". - "Сколько ты надеялся получить от него?" - спросил Ман. И  человек
ответил: "Тысячу динаров". - "А если он скажет тебе: это много?" - спро-
сил Ман. "Пятьсот динаров", - ответил человек. "А если он  скажет:  мно-
го?" - спросил Мая. "Триста динаров", - ответил человек. "А если он ска-
жет: много?" - продолжал Май. "Двести динаров", - сказал человек. "А ес-
ли он скажет: много?" - спросил Ман. И человек ответил: "Сто динаров". -
"А если он скажет: много?" - молвил Ман. И человек  ответил:  "Пятьдесят
динаров". - "А если он скажет: много?" - спросил Ман. И человек ответил:
"Тридцать динаров". - "А если он скажет: много?" - спросил Ман. "Тогда я
поставлю моего осла в его гарем и вернусь к своей семье обманувшийся,  с
пустыми руками!" - ответил человек.
   И Ман засмеялся и, погнав коня, настиг  своих  воинов,  а  спешившись
около своего жилища, он сказал привратнику: "Когда к  тебе  подъедет  на
осле человек с огурцами, введи его ко мне". И через  час  подъехал  этот
человек, и привратник разрешил ему войти. Войдя к эмиру Ману, этот чело-
век не узнал, что это тот, кого он встретил в пустыне, из-за его велича-
вого и благородного вида и большого количества слуг и челяди (Ман  сидел
на престоле своей власти, и его слуги стояли справа от него  и  слева  и
в