скликнул: "Я желаю, чтобы ты соединил меня с отцом".
   И халиф заплакал и сказал: "Самое вероятное, что  твой  отец  и  есть
тот, кого повесили, и он умер. Но клянусь жизнью  моих  дедов,  всякому,
кто порадует меня вестью о том, что Ала-ад-дин еще в оковах жизни, я дам
все, чего он попросит".
   И Ахмед-ад-Данаф выступил вперед и поцеловал землю  перед  халифом  и
сказал: "Дай мне безопасность, о повелитель правоверных!" - "Ты в  безо-
пасности", - молвил халиф. И  Ахмед-ад-Данаф  сказал:  "Я  обрадую  тебя
вестью о том, что Ала-ад-дин Абу-ш-Шамат здоров  и  пребывает  а  оковах
жизни". - "Что это ты говоришь!" -  воскликнул  халиф.  "Клянусь  жизнью
твоей головы, - отвечал Ахмед-ад-Данаф, - мои слова  истина!  Я  выкупил
его другим человеком, который заслуживал смерти, и доставил в аль-Искан-
дарию и открыл ему лавку старьевщика". - "Поручаю тебе привести его",  -
сказал халиф..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Двести шестьдесят восьмая ночь

   Когда же настала двести шестьдесят восьмая ночь, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что халиф сказал Ахмеду-ад-Данафу:  "Поручаю
тебе привести его"; и Ахмед ответил: "Слушаю и повинуюсь!" И халиф велел
дать ему десять тысяч динаров, и Ахмед-ад-Данаф  поехал,  направляясь  в
аль-Искандарию.
   Вот что было  с  Асланом.  Что  же  касается  его  отца,  Ала-ад-дина
Абу-ш-Шамата, то он продавал все, что было у него в лавке, и  там  оста-
лось лишь немногое, и между прочим один мешок. И Ала-ад-дин развязал ме-
шок, и оттуда выпал камень, наполняющий горсть, на Золотой цепочке, и он
был о пяти сторонах, на которых были написаны имена и талисманы, похожие
на ползающих муравьев.
   И Ала-ад-дин потер эти пять сторон, но никто ему  не  ответил,  и  он
сказал про себя: "Может быть, этот камень простой оникс?" - и он повесил
камень в лавке.
   И вдруг прошел по дороге консул [289] и поднял глаза и увидел, что  ви-
сит этот камень. И он сел у лавки Ала-аддина и спросил его: "О господин,
этот камень продается?" - "Все, что у меня есть, продается",  -  ответил
Ала-ад-дин; и консул спросил: "Продашь ты мне его за  восемьдесят  тысяч
динаров?" - "Аллах поможет!" -  ответил  Ала-ад-дин;  и  консул  сказал:
"Продашь ли ты его за сто тысяч динаров?" - "Я продам его  тебе  за  сто
тысяч динаров, плати деньги", - сказал Ала-ад-дин; и консул  сказал:  "Я
не могу принести деньги с собой, когда в аль-Искандарии воры и  стражни-
ки. Ты пойдешь со мной на корабль, и я дам тебе деньги, а также кипу ан-
горской шерсти, кипу атласа, кипу бархата и кипу сукна".
   И Ала-ад-дин поднялся и запер лавку, вручив сначала консулу камень, и
отдал ключи своему соседу и сказал: "Возьми эти ключи к себе на сохране-
ние, а я пойду на корабль с этим консулом и принесу деньги  за  мой  ка-
мень. А если я задержусь и к тебе приедет начальник Ахмед-адДанаф, кото-
рый поселил меня в этом месте, отдай ему ключи и расскажи ему об  этом".
И затем Ала-ад-дин отправился с консулом на корабль, и  консул,  приведя
его на корабль, поставил скамеечку, посадил на нее Ала-аддина и  сказал:
"Подайте деньги!" - и отдал ему плату и те пять кип, которые он ему обе-
щал. "О господин, - сказал он ему, - прошу тебя, утешь меня, съев  кусо-
чек или выпив глоток воды". И Ала-ад-дин сказал: "Если у тебя есть вода,
дай мне напиться". И консул велел принести питье, и вдруг в нем оказался
дурман, и, выпив его, Ала-ад-дин опрокинулся на спину.
   И тогда убрали сходни и опустили багры и распустили паруса,  и  ветер
был им благоприятен, пока они не оказались посреди моря. И капитан велел
поднять Ала-ад-дина из трюма, и его подняли и дали ему понюхать средство
против дурмана, и Ала-ад-дин открыл глаза и спросил:
   "Где я?" - "Ты со мною, связанный и под моей охраной, и  если  бы  ты
тогда еще раз сказал: "Аллах поможет!", я бы, наверное, прибавил  тебе",
- ответил капитан.
   И Ала-ад-дин спросил его: "Какое твое ремесло?"
   И капитан ответил: "Я капитан и хочу отвезти тебя к возлюбленной мое-
го сердца".
   И пока они разговаривали, вдруг появился корабль, где было сорок куп-
цов из мусульман, и капитан направил к ним свой корабль и зацепил их ко-
рабль крючками и сошел на него со своими людьми, и они ограбили  их  ко-
рабль и забрали его и отправились с ним в город Геную.
   И капитан, с которым был  Ала-ад-дин,  направился  к  воротам  одного
дворца, выходившим на море, и вдруг оттуда  вышла  девушка,  закрывшаяся
покрывалом, и спросила его: "Привез ли ты камень и его владельца?" -  "Я
привез их", - отвечал капитан. И девушка сказала: "Подай сюда камень". И
капитан отдал ей камень, а потом он направился в гавань и  выстрелил  из
пушек благополучия, и царь города узнал о прибытии этого капитана.
   И он вышел к нему навстречу и спросил его: "Какова была  твоя  поезд-
ка?" - "Было очень хорошо, - отвечал капитан, - и мне достался  корабль,
где был сорок один купец из мусульман". - "Выведи их", - сказал царь;  и
капитан вывел купцов в цепях, и среди них был Ала-аддин. И царь с  капи-
таном сели на коней и погнали купцов впереди себя, а прибыв в диван, они
с