И Али ибн Беккар рассказал ему обо всем, что произошло у него  с  не-
вольницей, и воскликнул: "Клянусь Аллахом, я растерялся и не  знаю,  что
делать, и мало у меня терпения! Абу-аль-Хасан был мне другом, так как он
знал невольницу". Услышав его слова, ювелир засмеялся, и Али ибн  Беккар
спросил его: "Как можешь ты смеяться моим словам,  когда  я  обрадовался
тебе и сделал тебя защитой против превратностей?"
   И он принялся вздыхать и плакать и произнес такие стихи:
   "Над плачем смеется он моим, увидав меня -
   Стерпев, что я вытерпел, он сам бы заплакал.
   Над любящим сжалится в его испытаниях
   Лишь тот, кто, как он, в тоске и долго страдает,
   Любовь л печаль, и стон, и мысль, и тоска моя
   По милом, что в уголках души обитает.
   В душе поселился он и бросить не мог ее
   На миг, но как ценно мне его пребыванье!
   И друга иного я взамен не хочу его,
   И, кроме него, никто мне не был любимым".
   Когда ювелир услышал от него такие слова и понял эти нанизанные  сти-
хи, он заплакал из-за его плеча и рассказал ему о том, что  случилось  у
него с невольницей и ее госпожой с тех пор, как он ее покинул. И Али ибн
Беккар прислушивался к его словам, и при каждом слове, которое  он  слы-
шал, цвет его лица переходил от бледного к алому, и тело его то станови-
лось сильнее, то ослабевало. А когда ювелир дошел до конца рассказа, Ибн
Беккар заплакал и воскликнул: "О брат мой, я, во всяком случае, погибаю!
О, если бы мой срок был близок и я избавился бы от этого! Но я  прошу  у
тебя милости - будь мне помощником и успокоителем во  всех  делах,  пока
Аллах захочет, чего захочет - я не стану ни словом перечить тебе".
   "Ничто не погасит в тебе этого огня, кроме встречи с той, кем ты  ув-
лекся, - сказал ювелир, - но это произойдет не в  таком  опасном  месте.
Нет, встреча будет у меня, в том помещении, куда приходила невольница  и
ее госпожа. Это тот дом, который она сама себе выбрала, и я хочу  свести
вас друг с другом, чтобы вы могли пожаловаться на муки любви, перенесен-
ные вами". - "О господин, - отвечал Али ибн Беккар, - делай что  хочешь,
награда тебе у Аллаха! Поступай же так, как найдешь правильным, и не за-
тягивай, чтобы я не умер от этих огорчений!"
   И я провел у него эту ночь, развлекая его рассказами, пока не  взошел
день и не настало утро", - говорил ювелир..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Сто шестьдесят третья ночь

   Когда же настала сто шестьдесят третья ночь, она сказала:  "Дошло  до
меня, о счастливый царь, что ювелир говорил: "И  я  провел  у  него  эту
ночь, развлекая его рассказами, пока не взошел день, а потом я  совершил
утреннюю молитву, выйдя от него, направился к себе домой. И я успел про-
сидеть лишь немного, пока пришла невольница. Она приветствовала меня,  а
я отвечал на ее приветствие и рассказал ей о том, что произошло у меня с
Али ибн Беккаром".
   "Знай, - сказала невольница, - что халиф уехал от нас и в нашем  доме
нет никого. В нем будет лучше, и мы будем вернее скрыты". - "Твои  слова
правильны, но все же тот дом не таков, как этот. Мой дом больше подходит
для нас и лучше нас скроет", - сказал я, и невольница отвечала:  "Верное
мнение - твое мнение! Я иду к моей госпоже, чтобы передать ей твой расс-
каз и изложить ей то, что ты говоришь".
   И она поднялась и ушла и, придя к своей  госпоже,  изложила  ей  весь
разговор, а потом она воротилась в мое жилище и сказала мне: "Дело вышло
так, как ты говорил; приготовь же для нас помещение и ожидай нас". Потом
она вынула из-за пазухи мешок с динарами и сказала:  "Моя  госпожа  тебя
приветствует и говорит тебе: "Возьми Этот мешок и трать из него на  все,
что понадобится по обстоятельствам".
   И я поклялся, что не возьму ничего из денег, а невольница взяла мешок
и вернулась к своей госпоже, и сказала ей: "О госпожа, он не принял  де-
нег, но отдал их мне". И госпожа ее ответила: "Не беда!"
   А после ухода невольницы, - говорил ювелир, - я поднялся  и  пошел  в
свой второй дом и переправил туда всю нужную утварь и роскошные ковры, и
перенес в этот дом фарфоровые, стеклянные, серебряные и золотые  сосуды.
Я приготовил все, что требовалось из еды и  питья,  и  когда  невольница
пришла и увидела, что я сделал, это ей понравилось,  и  она  велела  мне
привести Али ибн Беккара. "Его не приведет никто, кроме тебя", -  сказал
я ей. И она пошла и привела его в превосходнейшем состоянии, и  прелесть
его была светла.
   И я встретил его словами: "Добро пожаловать!" - рассказывал ювелир, -
и, усадив его на подходящую скамейку, поставил перед ним немного очищен-
ных цветов в фарфоровых и хрустальных сосудах разного цвета. А  потом  я
разостлал перед ним скатерть со всякими кушаньями, вид которых  расправ-
ляет грудь, и сел с ним разговаривать, чтобы утешить его. Невольница  же
ушла и отсутствовала до вечера, а после заката солнца она вернулась, и с
ней была Шамс-ан-Нахар и две служанки, и больше никого. И когда она уви-
дала Али ибн Беккара и Али ибн Беккар увидал ее, он поднялся на  ноги  и
о