покажу, как мне врать, не стыдясь!" И Маруф сказал: "Что сумеешь,  то
и сделай, а они подождут, пока придет моя поклажа, и получат свое  добро
с избытком".
   И купец Али оставил его и ушел, говоря в душе: "Я раньше его  расхва-
ливал, и если я теперь стану его хулить, то окажусь лгунам, и ко мне по-
дойдут слова сказавшего: "Кто похвалил, а потом осудил, тот  солгал  два
раза".
   И купец Али рассердился и не знал, что делать. А потом купцы пришли к
нему и спросили: "О купец Али, ты с ним разговаривал?" И он  сказал  им:
"О люди, мне перед ним стыдно! У него тысяча динаров моих денег, и я  не
могу с ним о них говорить. А когда вы ему давали, вы не советовались  со
мной, и мне нечего о нем с вами разговаривать. Требуйте с него,  а  если
он вам не отдаст, пожалуйтесь на него царю этого города и  скажите  ему:
это плут, который сплутовал с нами, - и царь освободит вас от него".
   И купцы пошли к царю и рассказали ему о том, что случилось, и  сказа-
ли: "О царь времени, мы не знаем, что нам делать с этим купцом, щедрость
которого так велика. Он делает то-то и то-то и все, что  берет,  раздает
беднякам горстями. Если бы он имел мало, его душа не  позволяла  бы  ему
брать золото горстями и раздавать его бедным, а если бы он был из  людей
богатых, правдивость его стала бы нам ясна с приходом его поклажи. Но мы
не видим у него поклажи, хотя он утверждает, будто у него есть  поклажа,
которую он опередил, и всякий раз, как мы называем ему какой-нибудь сорт
из сортов материи, он говорит: "Его у меня  много!"  Прошел  уже  долгий
срок, а об его поклаже нет никаких вестей, и нам с нею следует  шестьде-
сят тысяч динаров, и все это он роздал беднякам". И они стали  расхвали-
вать Маруфа и прославлять его щедрость.
   А этот царь был жадюга, жаднее Ашаба [686], и когда он услышал о  вели-
кодушии и щедрости Маруфа, им овладела жадность, и он сказал: "Если бы у
этого купца не было много денег, он бы не проявил  всей  этой  щедрости.
Его поклажа обязательно прибудет! И эти купцы соберутся  у  него,  и  он
раздаст им много денег. Я имею больше прав, чем они, на эти деньги, и  я
хочу завязать с ним дружбу и подружиться с ним, пока не пришла его  пок-
лажа. И то, что взяли бы от него эти купцы, возьму я. Я женю его на моей
дочери и присоединю его деньги к моим деньгам".
   И везирь царя сказал ему: "О царь времени, я думаю, что  он  плут,  а
плут разрушает дом жадного..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девятьсот девяносто третья ночь

   Когда же настала девятьсот девяносто третья ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что когда везирь царя сказал ему: "Я  думаю,
что он плут, а плут разрушает дом жадного", - и царь молвил: "О  везирь,
я его испытаю и узнаю, плут ли он, или говорит правду, и воспитан ли  он
в богатстве, или нет". - "Чем же ты его испытаешь?" - спросил везирь;  и
царь сказал: "У меня есть драгоценный камень. Я пошлю за этим  купцом  и
призову его к себе, и когда он сядет, окажу ему уважение и дам ему  этот
камень: и если он узнает, какой это камень и узнает его цену  -  значиг,
он обладатель благ и богатства; а если он его не узнает - то он  плут  и
выскочка, и я убью его наихудшим образом".
   И затем царь послал за Маруфом и призвал его к себе, и Маруф,  войдя,
приветствовал его, и царь возвратил ему приветствие, и посадил его с со-
бой рядом, и спросил: "Ты ли купец Маруф?" - "Да", -  ответил  Маруф.  И
царь молвил: "Купцы утверждают, будто им с тебя следует шестьдесят тысяч
динаров. Правда ли то, что они говорят?" - "Да", - ответил Маруф. И царь
опросил: "Почему же ты не отдаешь им деньги?" - "Они подождут, пока при-
будет моя поклажа, и я отдам им за один динар - два, и если они  захотят
золота - я им дам, и если захотят серебра - я им дам, и если захотят то-
варов - я тоже им дам, - ответил Маруф. - Кому  следует  тысяча,  я  дам
две, - за то, что он защитил мою честь перед  бедняками;  у  меня  всего
много".
   А потом царь сказал ему: "О купец, возьми этот камень и посмотри, ка-
кого он сорта и какая ему цена". И он дал ему камень величиной с  орешек
(а царь купил его за тысячу динаров, и у него  не  было  другого  такого
камня, и он дорожил им). И Маруф взял его в руку, и сжал большим и  ука-
зательным пальцем, и сломал, - так как драгоценный камень тонок и не вы-
носит давления.
   "Зачем ты сломал этот драгоценный камень?" - спросил его царь. И  Ма-
руф засмеялся и сказал: "О царь времени, это не драгоценный камень - это
кусок металла, который стоит тысячу динаров. Как же ты говоришь про  не-
го, что это драгоценный камень? Драгоценному камню цена семьдесят  тысяч
динаров, а это называется: кусок металла. Драгоценные камни, которые  не
будут величиной с лесной орех, не имеют для меня цены, и я ими не  зани-
маюсь. Как ты можешь быть царем и называть это драгоценным камнем, когда
это кусок металла, которому цена тысяча динаров? Но вам простительно: вы
бедняки, и у вас нет сокровищ, имеющих цену". - "О купец, - спросил  его
царь, - а у тебя есть драгоценные камни, про которые ты  рассказываешь?"
- "Много", - отвечал Маруф. И царя одолела жадность, и он спросил: "А ты
дашь мне настоящих драгоценных камней?" - "Когда придет моя  поклажа,  -
о