тил: "Не беда!" И он побеседовал с ним некоторое время, и всякий  раз,
как мимо проходил нищий, он подавал ему динар, а потом он оставил ювели-
ра и ушел.
   Вот то, что было с ним. Что же касается ювелира, то он отправился до-
мой и сказал своей жене: "Как щедр этот юноша-купец! Я не  видел  никого
щедрее и красивее и нежнее речами". И он стал говорить своей жене о кра-
сотах и щедрости Камар-аз-Замана, далеко заходя в похвалах ему.  И  жена
его сказала: "О необходительный! Если ты знаешь в нем эти качества и  он
дал тебе два драгоценных перстня, тебе следует его пригласив  и  сделать
ему угощение и подружиться с ним. Когда он увидит от тебя дружбу и  при-
дет в наше жилище, ты, может быть, получишь от него большее благо. А ес-
ли ты не согласен сделать ему угощение, то пригласи его, и я сделаю  ему
угощение от себя". - "Разве ты считаешь, что я скупой, что говоришь  та-
кие слова?" - воскликнул ювелир. И жена его сказала: "Ты не  скупой,  но
необходительный. Пригласи его сегодня вечером и не приходи без  него,  а
если он будет отказываться, заклинай его разводом и  настаивай".  -  "На
голове и на глазах!" - сказал ювелир. И потом он оправил перстень и  лег
спать, а наутро, в третий день, отправился в лавку и сел там.
   Вот что было с ним. Что же касается Камар-аз-Замана, то он взял трис-
та динаров, отправился к старухе и отдал их ее мужу. И она сказала  ему:
"Может быть, ювелир тебя пригласит сегодня, и если он тебя  пригласит  и
ты будешь у него ночевать, то, что бы с тобой ни случилось, расскажи мне
утром и принеси с собой четыреста динаров и отдай их твоему отцу". И Ка-
мар-аз-Заман сказал: "Слушаю и повинуюсь!" (а всякий  раз,  как  у  него
кончались деньги, он продавал часть камней) - и отправился к ювелиру,  и
тот поднялся к нему, и заключил его в объятия, и пожелал ему мира, и за-
вязал с ним дружбу. И он вынул перстень, и  Камар-аз-Заман  увидел,  что
перстень - по его мерке, и сказал: "Да благословит тебя Аллах, о  госпо-
дин из мастеров! Оправа подходит, но камень не такой, как я хочу..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Ночь, дополняющая до девятисот семидесяти

   Когда же настала ночь, дополняющая до девятисот семидесяти, она  ска-
зала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Камар-аз-Заман сказал  юве-
лиру: "Оправа подходит, но камень не такой, как я хочу, у меня есть луч-
шие. Возьми этот и отдай его кому-нибудь из своих невольниц".
   И он вынул другой камень и сто динаров и сказал: "Возьми твою плату и
не взыщи с нас, - мы тебя утомили". И ювелир сказал ему: "О  купец,  то,
из-за чего мы утомлялись, ты нам отдал, и ты пожаловал нам многое. К мо-
ему сердцу привязалась любовь к тебе, и я не могу  с  тобой  расстаться.
Заклинаю тебя Аллахом, будь моим гостем сегодня  вечером  и  залечи  мое
сердце". - "Это недурно, - сказал Камар-аз-Заман,  -  но  я  обязательно
должен отправиться в хан, чтобы предупредить моих слуг и сказать им, что
я не ночую в хане, чтобы они меня не ждали". - "А ты стоишь в каком  ха-
не?" - спросил ювелир. И Камар-аз-Заман сказал:  "В  таком-то  хане".  И
ювелир воскликнул: "Я к тебе туда приду!" - "Это недурно", - сказал  Ка-
мар-аз-Заман. И ювелир отправился в этот хан перед закатом, боясь  гнева
своей жены, если он придет домой без гостя,  и  взял  Камар-аз-Замана  и
привел его к себе в дом. И они сели в комнате, которой нет  подобной,  а
женщина увидела Камар-аз-Замана, когда он входил в дом, и пленилась  им.
И Камар-аз-Заман с ювелиром разговаривали, пока не принесли ужин, и  они
поели и попили, а потом им принесли кофе и напитки. И ювелир не переста-
вал развлекать Камар-аз-Замана беседой до ночной молитвы. И они соверши-
ли обязательную молитву, и потом вошла к ним невольница, неся две  чашки
с питьем, и когда они выпили, их одолел сон,  и  они  заснули.  И  тогда
пришла та женщина и, увидев, что они спят, стала  смотреть  в  лицо  Ка-
мар-аз-Замана, и его красота ошеломила ей ум. И  она  воскликнула:  "Как
может спать тот, кто любит красавиц!"
   И потом она повернула его навзничь и села ему на грудь, и от  сильной
ярости в страсти к нему она осыпала его щеки градом  поцелуев,  так  что
они оставили след на его щеках, и усилился  румянец  Камар-аз-Замана,  и
его щеки заблестели. И женщина припала к его губам и стала их сосать,  и
она до тех пор сосала ему губы, пока кровь не выступила у нее на  губах.
И при всем этом огонь в ней не погасал, и ее жажда не утолялась.  И  она
не переставала его целовать, и обнимать, сплетать ноги с ногами, пока не
засияло чело утра и не заблистала сияющая заря, и потом она  положила  в
карман Камар-аз-Замана четыре бабки [672], и оставила его, и ушла.
   А после этого она послала свою невольницу с чем-то вроде нюхательного
табака, и невольница вложила его им в ноздри, но они чихнули и пришли  в
себя, и невольница сказала им: "Знайте, господа мои, что молитва  обяза-
тельна. Поднимайтесь же на утреннюю молитву!"
   И она принесла им таз и кувшин, и Камар-аз-Заман сказал:  "О  мастер,
время пришло, и мы перешли предел сна". И ювелир сказал купцу:  "О  друг
мой, сон в этой комнате тяжелый. Всякий раз, как я в ней сплю,  со  мной
случается такое дело". - "Твоя правда", - сказал Камар-азЗаман. И  потом
он принялся за омовенье, и когда вода коснулась его лица, у него  начали
гореть щеки и губы. "Чудеса! - молвил он. - Если воздух  в  комнате  был
тяжелый и мы погрузились в сон, то почему у меня горят щеки  и  губы.  О
м