И когда ар-Рашид сел во дворце халифата, он  сказал:  "О  Масрур".  И
Масрур ответил: "Здесь, о господин!" И ар-Рашид молвил: "Сложи под  этот
портик харадж Басры и харадж Багдада и харадж Хорасана". И Масрур собрал
харадж, и оказалось, что это великие деньги, счесть  количество  которых
может только Аллах. "О Джафар", - сказал затем халиф. И  Джафар  молвил:
"Здесь!" И халиф сказал: "Приведи ко мне Абу-ль-Хасана". - "Слушаю и по-
винуюсь!" - сказал Джафар и привел его.  И  юноша,  явившись,  поцеловал
землю меж рук халифа, и он боялся, что тот его потребовал из-за  ошибки,
случившейся с ним, когда халиф был в его жилище. "О  оманец",  -  сказал
ар-Рашид. "Я здесь, о повелитель правоверных! Да сделает Аллах над тобой
вечными свои милости!" - молвил Абу-ль-Хасан. И ар-Рашид  сказал:  "При-
подними эту занавеску!"
   А халиф приказал сложить деньги из тех трех областей  и  опустить  на
них занавеску. И когда оманец поднял занавеску перед  портиком,  его  ум
был ошеломлен обилием денег. "О Абу-ль-Хасан, - спросил халиф,  -  какие
деньги больше - эти или те, которые тебя миновали за кружок с заклинани-
ями?" - "Нет, эти, о повелитель правоверных, больше  во  много  раз",  -
сказал оманец, и ар-Рашид молвил: "Засвидетельствуйте, о присутствующие,
что я подарил эти деньги юноше".
   И оманец поцеловал землю меж рук ар-Рашида, и устыдился,  и  заплакал
от сильной радости, и когда он заплакал, слезы потекли из  его  глаз  по
щекам, и кровь возвратилась на свое место, и стало его лицо, как луна  в
ночь ее полноты. И халиф воскликнул: "Нет бога, кроме Аллаха! Хвала  то-
му, кто изменяет одно положение на другое, а сам вечен и не изменяется!"
И затем он велел принести зеркало и показал оманцу его лицо.  И,  увидев
свое лицо, оманец пал ниц, благодаря Аллаха великого. А потом халиф при-
казал отнести к нему эти деньги и попросил оманца не порывать с ним бли-
зости для застольной беседы, и оманец посещал его,  пока  халиф  не  был
взят к милости Аллаха великого. Да будет же хвала тому, кто не  умирает,
властителю видимого и невидимого царства!

   Рассказ о Ибрахиме и Джамиле

   Рассказывают также, о счастливый царь, что  у  аль-Хасыба,  правителя
Египта, рос сын, лучше которого не бывало, и от страха за него аль-Хасыб
позволял ему выходить только на пятничную молитву. И он проезжал,  после
окончания пятничной молитвы, мимо одного старого  человека,  у  которого
было много книг. И, сойдя со своего коня, мальчик сел  подле  старца,  и
стал ворочать книги и разглядывать их, и увидел в одной из них изображе-
ние женщины, лучше которой не было видано на лице земли и которое только
лишь не говорило. И эта женщина похитила разум мальчика и ошеломила  его
ум, и он сказал старцу: "О старец, продай мне это изображение!" И старец
поцеловал перед ним землю и сказал: "О господин мой - бесплатно". И юно-
ша дал ему сто динаров и взял книгу, в которой бло это изображение. И он
стал смотреть на него, и плакал ночью и днем, и отказался от еды,  питья
и сна, и говорил в душе: "О, если бы я спросил книжника про творца этого
изображения - кто он такой? Он, может быть, рассказал мне, и если бы об-
ладательница этого облика была в живых, я бы добрался до нее. А если это
простая картинка, я бы оставил увлечение ею и не мучил бы себя вещью,  у
которой нет истинной сущности..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Девятьсот пятьдесят третья ночь

   Когда же настала девятьсот пятьдесят третья ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что юноша говорил в душе: "Если бы я спросил
книжника, кто творец этого изображения, он, может быть, мне рассказал, и
если это простая картинка, я бы оставил увлечение ею и не мучил бы  себя
вещью, у которой нет истинной сущности".
   И когда настал день пятницы, юноша прошел мимо книжника, и  тот  под-
нялся перед ним на ноги, и юноша сказал: "О дядюшка, расскажи  мне,  кто
сделал это изображение?" И книжник ответил: "О господин мой, его  сделал
человек из жителей Багдада по имени Абу-льКасим ас-Сандалани, живущий  в
квартале, называемом аль-Карх, и я не знаю, чье это изображение".
   И юноша ушел от него и не осведомил о своем положении никого из жите-
лей царства, и не совершил пятничную молитву и вернулся домой,  а  потом
он взял мешок и наполнил его драгоценными камнями и золотом (а цена кам-
ней была тридцать тысяч динаров) и, дождавшись утра, вышел, не уведомляя
никого. И он настиг караван, и увидел одного бедуина, и сказал  ему:  "О
дядюшка, сколько между мной и Багдадом?" И бедуин ответил: "О дитя  мое,
где ты, а где Багдад? Между тобой и Багдадом два месяца пути". - "О  дя-
дюшка, - сказал мальчик, - если ты доставишь меня в Багдад, я  дам  тебе
сто динаров и коня, который подо мной, и ему  цена  тысяча  динаров".  -
"Аллах в том, что мы говорим, поручитель! - воскликнул бедуин,  -  и  ты
остановишься этой ночью только у меня!"
   И юноша согласился с его словами и переночевал у него, а  когда  заб-
листала заря, бедуин взял его и быстро поехал с ним по  ближней  дороге,
желая получить коня, которого обещал ему юноша. И они шли  до  тех  пор,
пока не достигли стен Багдада.