Но еще лучше слова другого:
   Мне нравится смоква лучше всяких других плодов,
   Доспеет когда, листвой обвившись блестящей.
   Она -как молящийся, а тучи над ним дождят,
   И льют своих слез струи, страшатся Аллаха.
   И были в этом саду груши - тирские, алеппские и румские,  разнообраз-
ных цветов, росшие купами и отдельно..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Восемьсот шестьдесят пятая ночь

   Когда же настала восемьсот шестьдесят пятая ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что сыновья купцов, когда пришли в сад, уви-
дали там плоды, которые мы упомянули, и нашли груши тирские, алеппские и
румские, разнообразных цветов, росшие купами и отдельно, желтые и  зеле-
ные, ошеломляющие взор. И поэт сказал о них:
   Порадуйся же груше ты! Цвет ее
   Подобен цвету любящих - бледен оп.
   Сочтешь ее за деву в плаще ее,
   Лицо свое завесой закрывшую.
   И были в этом саду султанийские персики разнообразных цветов,  желтые
и красные, как сказал о них поэт:
   И кажется, что персики в их саду,
   Когда румянцем ярким покроются,
   Подобны ядрам золота желтого,
   Которых кровью алой покрасили.
   И был в этом саду зеленый миндаль, очень сладкий, похожий на  сердце-
вину пальмы, а косточка его - под тремя одеждами, творением владыки ода-
ряющего, как сказал поэт:
   Одежды есть три на теле нежном и сладостном,
   Различен их вид - они владыкой так созданы.
   Грозят они смертью телу ночью и каждый день,
   Хотя заключенный в них и не совершил греха.
   А другой сказал и отличился:
   Миндаль ты не видишь разве, коли средь ветвей
   Покажет его рука закутавшейся?
   Очистив его, мы видим сердце его -
   С жемчужиной оно схоже в раковине.
   Но еще лучше сказал другой:
   Зеленый как красив миндаль!
   Ведь самый меньший руку нам
   Наполнит! Волоски на нем -
   Как безбородого пушок.
   А сердце миндаля найдешь
   И парным и единым ты.
   И как жемчужина оно,
   Что в изумруд заключена.
   А другой сказал и отличился:
   Подобного глаза мои не видели
   Миндалю красой, как распустятся цветы на нем.
   Голова его сединой сверкает блестящею,
   Когда вырос он, а пушок его еще зелен все.
   И был в этом саду боярышник разнообразной окраски, купами и отдельно,
и сказал о нем кто-то из описывавших такие стихи:
   Взгляни на боярышник, на ветках нанизанный,
   Чванливо, как абрикос, гордится он на сучках.
   И кажется желтизна его смотрящим подобною
   Бубенчикам, вылитым из яркого золота.
   А другой сказал и отличился:
   Вот сидра дерево блещет
   Красой иной каждодневно,
   И ягоды между листьев,
   Когда предстанут пред взором, -
   Бубенчики золотые,
   Повешенные на ветках.
   И были в этом саду померанцы, подобные калгану, и сказал о них  поэт,
от любви обезумевший:
   Он красен, в ладонь размером, горд в красоте своей,
   Снаружи его огонь, а внутренность - чистый снег,
   Но дивным сочту я снег, не тающий близ огня,
   И дивным сочту огонь, в котором нет пламени.
   А кто-то сказал и отличился"
   Вот дерево померанца. Мнится, плоды его,
   Предстанут когда они глазам проницательных, -
   Ланиты прекрасных жен, убравшихся для красы
   В дни праздника и одетых в платья парчовые.
   А другой сказал и отличился;
   Скажу - померанцев рощи, веет коль ветерок
   И ветви под тяжестью плодов изогнулись,