дотащить добычу до дому и приготовить еду. Так она жила и уже стала совсем 
взрослой, когда однажды брат, которого звали Ямо, сказал ей:

— Сестра, подходит время, когда ты будешь нездорова. Слушай моего совета. Если 
ты его не исполнишь, то станешь причиной моей смерти. Возьми огниво, которым мы 
разжигаем костер, отойди на некоторое расстояние от дома и разведи отдельный 
костер. Когда тебе понадобится еда, я научу тебя, где ее взять. Ты должна 
готовить для себя, а я — для себя. Когда ты будешь нездорова, не пытайся 
приблизиться к нашему жилью и но приноси ничего, чем пользуешься. Не забудь 
привязать к поясу все нужное тебе для разведения огня, ибо ты не знаешь, когда 
придет твое время. Что касается меня, то я сделаю все что смогу.

Сестра обещала исполнить все, как он сказал.

Вскоре брату пришлось уйти из дому. Сестра сидела одна в доме, расчесывая 
волосы. Она только что развязала пояс, к которому были привязаны все 
принадлежности для разведения огня, как вдруг случилось то, о чем предупредил 
ее брат. Она выбежала на дому и второпях забыла там пояс. Боясь вернуться, она 
стояла в раздумье. Наконец она решила войти в дом и взять пояс. «Брата ведь нет 
дома, — подумала она, — и я зайду на минуточку, только чтобы схватить пояс». И 
она вернулась. Вбежав в дом, она схватила пояс и уже выходила, как вдруг из-за 
деревьев показался ее брат. Он сразу понял, в чем дело.

— О-о, — сказал он, — ведь я говорил тебе — будь осторожней! Теперь ты меня 
убила!

Она хотела уйти, но он сказал:

— Что же тебе теперь там делать? Беду уже не поправишь. Иди живи там, где жила 
всегда. Но что же будет с тобой? Ведь ты меня убила!

И он сложил свою охотничью одежду и оружие, и скоро обе его ноги начали чернеть,
 так что он даже не мог двинуться. Но он все еще учил сестру, где закапывать 
стрелы, чтобы всегда получать пищу. Воспаление продолжало увеличиваться и уже 
дошло до первого ребра, и он сказал:

— Сестра, мой конец близок. Ты должна сделать так, как я тебе велю. Видишь мою 
колдовскую сумку и привязанную к ней мою боевую палицу? В ней — все мои 
снадобья, мои военные перья и краски всех цветов. Как только воспаление дойдет 
до моей груди, возьми мою боевую палицу — у нее острые края — и отруби мне 
голову. Когда голова отделится от туловища, возьми ее и положи в мешок, а мешок 
пусть будет открыт с одного конца. Потом повесь его на прежнее место. Не забудь 
моего лука и стрел. Одну стрелу возьми, чтобы добывать ппщу. Остальные завяжи в 
мой мешок и повесь его так, чтобы я мог смотреть на дверь. Иногда я буду 
говорить с тобой, но не часто.

Сестра опять обещала ему повиноваться.

Через некоторое время его грудь была захвачена воспалением.

— Теперь, — сказал он, — бери палицу и руби мне голову.

Она испугалась, но он сказал, чтобы она собралась с духом.

— Ударь! — сказал он, и на его лице была улыбка.

Собравшись с духом, она ударила и отрубила ему голову.

— Теперь, — сказала голова, — положи меня туда, куда я велел.

Испуганно она повиновалась всем ее приказаниям. Голова продолжала жить, она 
по-прежнему смотрела за жильем и приказывала сестре идти туда, где можно найти 
потребное для пищи мясо диких животных. Однажды голова сказала:

— Недалек тот день, когда я буду освобожден от этого положения, но прежде мне 
придется перенести много горьких бед. Так приказал всемогущий манито, и я 
должен терпеливо сносить свою судьбу.

На этом мы временно оставим голову.

В отдаленной части страны была деревня, населенная многочисленным и 
воинственным индейским племенем. В этой деревне жила семья: десять юношей — 
десять братьев. Весной того года младший из братьев начернил лицо и стал 
поститься. Его сны были благоприятны. Окончив свой пост, он тайно ночью пришел 
за братьями, так чтобы никто в деревне но смог подслушать или узнать, в каком 
направлении они собираются пойти. Правда, их барабан был слышен, но это было 
привычно для жителей деревни. Проделав все предварительные церемонии, младший 
брат сказал, что его видения были благоприятны и что он созвал братьев, чтобы 
спросить их, согласны ли они сопровождать его в военном походе. Они все 
согласились. Когда младший брат кончил говорить, третий по старшинству брат,