сверхъестественное, и раз в году, в феврале, с проскальзывающими в их 
интонациях восклицательными знаками, они сообщают, что, пока мы здесь, на 
севере, боремся со снегом и льдом, там, на юге, поспевает свежая земляника и 
зеленый горошек, цветут олеандры и люди жалуются на жару.

Газеты никак не могут привыкнуть к этому. Регулярно, каждый февраль, они 
повергаются в изумление. Тут кроется какая-то тайна, она, очевидно, заключается 
в смене лиц за редакторским с,толом. Одного человека никак не удивишь больше 
двух раз одним и тем же чудом —даже февральскими чудесами южного климата; но 
если каждый год или два менять людей за редакторским столом и не делать им 
предохранительных прививок против ежегодных климатических удивлений, та же 
старая история будет повторяться и повторяться. Каждый год новый работник 
заражается этой болезнью и только потом становится невосприимчив к ней; но это 
но спасает газету. Нет, газета в очень скверном положении: вечно появляются 
новые работники, и всю свою жизнь газета в феврале испытывает припадки 
земляничного удивления. Новый работник излечим, сама газета—неизлечима. Пожалуй,
 постановление конгресса… впрочем, нет — конгресс не мог бы запретить 
земляничное удивление, не превысив значительно свои права. Поправка к 
конституции, пожалуй, помогла бы, и, очевидно, это самый быстрый и лучший 
способ достигнуть цели. Опираясь на такую поправку, конгресс мог бы ввести 
закон, грозящий пожизненным тюремным заключением за первое преступление и 
какой-нибудь мучительной смертью — за повторные случаи; и это, несомненно, 
сразу обеспечило бы нам спокойствие. Одновременно эту поправку и новый, 
вытекающий из нее, закон можно было бы применить и ко многим подобным 
преступлениям — например, к ежегодному «ветерану, который голосовал за всех 
президентов, начиная от Вашингтона, и который вчера явился на выборы с тем же 
ясным взглядом, той же твердой походкой, как всегда», и еще к десяти или 
двенадцати другим унылым ежегодным чудесам вроде «старейшего франкмасона», 
«старейшего печатника», «старейшего баптистского проповедника», «старейшего 
питомца университета» и тому подобных, а также и ко всяким «тройням» и прочее.

И, наверное, Англия взяла бы с нас пример и провела закон, запрещающий 
дальнейшее употребление острот Сиднея Смита, и назначила бы уполномоченного для 
создания новых острот. И жизнь стала бы прекрасной мечтой, полной покоя и 
тишины, и люди перестали бы грезить о рае.

Но я уклоняюсь от своей темы. Сент-Пол — чудеснейший город. Он состоит из 
солидных кварталов, из честного кирпича и камня, и вид у него такой, будто он 
собирается существовать вечно. Почта в нем была учреждена тридцать шесть лет 
тому назад, и когда через некоторое время почтмейстер получил письмо, он отвез 
его верхом в Вашингтон, чтобы узнать, что с ним делать. Так гласит предание, В 
тот год было выстроено два бревенчатых дома и к населению прибавилось несколько 
человек. В последнем номере центральной местной газеты «Пайонир пресс» есть 
некоторые статистические данные, какой резкий контраст со старым положением 
вещей: населения на осень нынешнего (1882) года 71000 человек; количество 
врученных писем за первое полугодие — 1 209 387; количество домов, построепных 
в первые три четверти года,— 989; их стоимость — 3 186 000 долларов. Прирост 
количества писем против соответствующих шести месяцев прошлого года — на 
пятьдесят процентов. В прошлом году город обогатился новыми постройками на 4 
500 000 долларов. Сила Сент-Пола — в его торговле. Он, конечно, город 
промышленный, как, впрочем, и все города этого района, — но в нем особенно 
процветает торговля. В прошлом году было совершено торговых сделок свыше чем на 
52 000 000 долларов,

В Сент-Поле есть таможня, и сейчас там строят дорогое здание Капитолия вместо 
недавно сгоревшего: ведь Сент-Пол — столица штата. В нем бесконечное количество 
церквей — и но простых, не бедных церквей, но таких, какие возводят богатые 
протестанты, или таких церквей, на построение которых со столь великим 
удовольствием подают бедные ирландские служанки. До чего же ирландская служанка 
питает страсть к постройке величественных церквей! Это, конечно, очень полезно 
для нашей архитектуры, но мы часто любуемся прекрасными храмами и не вспоминаем 
с благодарностью о той, что их построила.

И правда, вместо того чтобы вспомнить, что «каждый кирпич в этих прекрасных 
зданиях, каждый камень воплощает боль и печаль, капли пота и долгие часы 
тяжелой усталости и что они построены на согбенных спинах, на потных лбах и 
ноющих костях бедноты», мы обычно совершенно забываем такие вещи и только 
восхищаемся самим внушительным храмом, ни разу не похвалив мысленно скромного 
их строителя, чье широкое сердце и оскудевший кошелек воплощены в этом здании.

Здесь — царство библиотек и школ. В Сент-Поле 3 общественных библиотеки, и в 
них собрано около 40 000 книг. В городе 116 школ, и жалованье учителям 
составляет больше 70 000 долларов в год.

Железнодорожный вокзал замечательно красив. По правде сказать, он так велик, 
что сперва даже показался слишком большим; но через несколько месяцев 
выяснилось, что допущена ошибка явно противоположного свойства. Придется ее 
исправить.

Город стоит на высоком месте — около семисот футов над уровнем моря. Это