правильного и дельного хозяйства, включая сюда состоящую на жалованье пожарную 
команду; даже в таком большом городе, как Новый Орлеан, постоянной пожарной 
команды нет, и город по старинке пользуется помощью добровольной пожарной 
команды.

В Берлингтоне, как и во всех городах по верховьям реки, вдыхаешь бодрящий 
воздух прогресса ощущение очень приятное. Недавно выстроен оперный театр, и он 
резко отличается от облезлых сараев, которые служат театрами в других городах 
такой же величины, как Берлингтон.

Нам но хватило времени, чтобы сойти на берег в Маскатипе, но мы видели его днем 
с парохода. Я жил там некоторое время, много лет тому назад, но город показался 
мне совсем незнакомым: очевидно, он перерос городок, что я знавал когда-то. 
Конечно, это было так: ведь я помнил его маленьким поселком, а сейчас совсем не 
то. Но больше всего город памятен мне встречей с одним сумасшедшим, который 
как-то поймал меня в воскресенье в поле, вытащил из-за голенища мясницкий нож и 
собирался искромсать меня в куски, если только я не признаю, что он — 
единственный сын дьявола.

Я пытался пойти на компромисс и признать, что он — единственный члон этой семьи,
 какого я встречал; но это его не удовлетворило, полумер он не признавал: я 
должен был подтвердить, что он единственный, единый сын дьявола, и он стал 
точить нож о сапог. Не стоило спорить о такой мелочи: я присоединился к его 
точке зрения и спас свою шкуру. Вскоре после этого он отправился навестить 
своего папашу; и так как он больше не показывался, то я думаю, что он и теперь 
там.:

У меня есть, однако, и более приятное воспоминание о Маскатине — его летние 
закаты. Ни по эту, ни по ту сторону океана я не видел им равных. Широкая 
гладкая поверхность реки служила полотном, и закат писал на ней всеми красками, 
какие может создать воображение: нежно-опаловый цвет, сгущаясь и усиливаясь, 
переходил в ослепительный пурпур и алое пламя, которые восхищали взор и 
утомляли его в то же время. Необычайные закаты — привычное зрелище в верховьях 
Миссисипи. Там настоящее царство закатов; я уверен, что ни один край не может 
предъявить больших прав на это имя. Говорят, что и восходы тут необычайно 
хороши. Но этого я не знаю. 



Главa LVIII. В ВЕРХОВЬЯХ РЕКИ

Все чаще и чаще попадаются большие города, между ними тянутся ряды богатых ферм,
 — нет больше пустынного одиночества. Час за часом пароход глубже врезается в 
большой, оживленный Северо-Западный край; и с каждым новым открывающимся 
участком удивление и восхищение зрителя усиливаются и растут. Перед такими 
людьми и такими достижениями, как здесь, невольно преклоняешься. Это — 
независимые люди, самостоятельно мыслящие и имеющие на это полное право, потому 
что они образованны и культурны; они читают, они в курсе всех лучших и новейших 
идей, они укрепляют каждое слабое место в своем краю школой, университетом, 
библиотекой или газетой, и они живут по законам. Беспокоиться о будущем такого 
народа не приходится.

Край этот молод — так молод, что его можно назвать ребенком. Но по тому, чего 
он достиг, когда у него только стали прорезываться зубы, можно предсказать, 
какие чудеса он покажет в расцвете сил. Он так молод, что иностранные туристы 
еще не слышали о нем и еще не бывали здесь. В течение шестидесяти лет 
иностранный турист путешествовал вверх и вниз по реке, между Сент-Луисом и 
Новым Орлеаном, а потом отправлялся домой и писал книгу, считая, что видел на 
реке все, достойное обозрения, все, что можно увидеть. Из шести таких книг ни в 
одной нет упоминания о городах в верховьях реки, потому что те пять-шесть 
туристов, которые проникли в этот край, были там раньше основания этих городов. 
Самый последний нз этих туристов (в 1878 году) проделал тот же обычный путь, — 
и он не слышал, что севернее Сент-Луиса что-нибудь есть.

А там есть многое. Там изумительный край с множеством больших городов, которые 
спроектированы, так сказать, позавчера и на следующее утро построены. В 
десятках двух из них населения от полутора до пяти тысяч. Потом идет Маскатин 
—десять тысяч; Уинона — десять тысяч; Молия — десять тысяч; Рок-Айленд — 
двенадцать тысяч; Ла-Кроос — двенадцать тысяч; Берлингтон — двадцать пять 
тысяч; Дубьюк — двадцать пять тысяч; Давенпорт — тридцать тысяч; Сент-Пол — 
пятьдесят восемь тысяч и Миннеаполис — шестьдесят тысяч, если не больше.

Иностранный турист никогда об этих городах не слыхал. У него в книге даже нет 
упоминаний о них. Города выросли за ночь, пока он спал. Этот край до того молод,
 что даже я, человек сравнительно не старый, все-таки старше его. Когда я 
родился, все население Сент-Пола состояло из трех человек; население 
Миннеаполиса было втрое меньше. Тогдашнее «население» Миннеаполиса умерло два 
года тому назад; это «население» видело перед смертью, как оно за сорок лет 
возросло на пятьдесят девять тысяч девятьсот девяносто девять человек. 
Плодовитость — как у лягушки!