— Какой ты добрый!

— Да, стараюсь. Знаешь, раз уж люди таковы, ничего другого не остается…

Все мои страхи исчезли, когда мое бремя переложили на чужие плечи.

За день до отъезда из Ганнибала я заметил занятную вещь: необычайную 
растяжимость, которую здесь приобретает обычное для каждой долготы и широты 
время. Я узнал это от самого незаметного человека — от чернокожего кучера 
одного из моих друзей, живущего в трех милях от города. Кучер должен был 
заехать за мной в Парк-Отель в семь тридцать вечера и отвезти меня за город. Но 
он очень опоздал он явилен и десяти часам. Вместо извинения он сказал:

— В деревне время часа на полтора медленнее идет, чем в городе; попадете 
вовремя, хозяин. Мы, бывало, в воскресенье спозаранку выедем из деревни и 
попадаем к самой середине проповеди. Время не сходится. И никак тут не 
рассчитаешь.

Я потерял два с половиной часа, но узнал факт, за который не жаль отдать и 
четыре.



Глава LVII. АРХАНГЕЛ

К северу от Сент-Луиса появляются обнадеживающие признаки того, что здесь живут 
деятельные, энергичные, толковые, зажиточные, практичные люди девятнадцатого 
века. Тут не мечтают — тут работают. И прекрасные результаты видны во всем — в 
солидном внешнем облике вещей, в тех признаках зажиточности и комфорта, которые 
встречаешь повсюду.

Квинси — неплохой пример: деловитый, красивый, благоустроенный город; и сейчас, 
как и прежде, там интересуются искусством, литературой и прочими высокими 
материями.

Зато Марион-Сити — исключение. Развитие Марион-Сити по совершенно непонятным 
причинам обратилось вспять. Этот город так много обещал, что его строители с 
самого же начала с полным доверием прибавили к его названию слово «Сити»; но 
пророчество оказалось плохим. Когда я впервые увидел Марион— Сити тридцать пять 
лет тому назад, в нем была одна улица и около шести, а может быть, и целых 
шесть домов. Сейчас в нем один только дом, и этот единственный дом совершенно 
разрушен и готовится проследовать за первыми пятью в реку.

Несомненно, Марион-Сити находился слишком близко к Квинси. И у него был еще 
один недостаток: он был построен в низменной, болотистой впадине, ниже уровпя 
высокой воды, тогда как Квинси стоит высоко нй склоне холма.

С самого начала Квинси имел облик и характер образцового новоанглийского 
города; это сохранилось и посейчас: широкие чистые улицы, аккуратные приятные 
дома и садики, красивые особняки, внушительные торговые кварталы. В городе 
просторная ярмарочная площадь, благоустроенный парк и много красивых аллей, 
библиотека, читальни, несколько колледжей, несколько красивых и роскошных 
церквей, а большое здание суда занимает целый квартал. Населения в городе 
тридцать тысяч. Имеется несколько крупных фабрик, выпускающих в больших 
количествах самые различные предметы.

Ла-Грандж и Кантон — города растущие. Но я не видел Александрии; мне объяснили, 
что она под водой, но к лету, наверно, вылезет подышать.

Я легко узнал Киокак. Там я жил в 1857 году — год, когда необычайно усиленно 
торговали земельной собственностью. «Бум» был совершенно невероятный. Все 
покупали, все продавали, кроме вдов и священников: эти всегда воздерживаются, а 
когда ажиотаж спадет, они остаются невредимы. Все, что хоть отдаленно походило 
на участок городской земли, в любом месте — всё продавалось, и за цену, которая 
была бы высока, даже еслп бы земля там была устлана кредитками.

Сейчас в городе пятнадцать тысяч населения, и он растет быстрым темпом. Стояла 
ночь, и мы по разглядели города подробно, о чем очень жалели, так как Киокак 
слывет красивым городом. Раньше в нем приятно было жить; очевидно, он в этом 
отношении пошел вперед, а не назад.

Огромное строительство, начавшееся в мое время, сейчас закончено. Это — канал 
через пороги. В нем восемь миль длииы, триста футов ширины и нет места мельче 
шести футов. Его архитектура имеет тот величавый вид, который свойствен 
сооружениям поенного ведомства; он сохранится, как римские акведуки. Стоило это 
строительство четыре или пять миллионов.

После нескольких часов, проведенных со старыми друзьями, мы снова пошли вверх 
по реке. В давние времена Киокак был случайным местопребыванием гениального 
бродяги — Генри-Клэя Дина. Кажется, мне пришлось его видеть только раз, но,