некоторые объяснения. Письмо написано бывшим вором, бывшим бродягой самого 
низкого происхождения, самого скверного пошиба, человекам, запятнанным всеми 
преступлениями и погрязшим в невежестве, но, благодаря богу, с целой россыпью 
чистейшего золота, сокрытой в его сердце, как вы сами увидите. Его письмо было 
адресовано грабителю но имени Уильяме, который отбывает девятилетнее заключение 
в одной из государственных тюрем за грабеж. Уильяме был особенно дерзким 
грабителем и занимался этим делом много лет, но в конце концов был пойман и 
посажен в тюрьму в том городе, где ночью вломился в дом с пистолетом в руке и 
заставил хозяина отдать ему восемь тысяч долларов. Уильяме был во всех 
отношениях человеком незаурядным; он окончил Гарвардский университет и 
происходил из хорошей новоанглийской семьи. Его отец был священником. В тюрьме 
здоровье Уильямса пошатнулось, и ему стала угрожать чахотка. Это обстоятельство 
и одиночное заключение, дававшее много времени для размышления, имели некоторые 
последствия — естественныепоследствия. Он стал много и серьезно думать; с новой 
силой в нем пробудились все принципы, привитые с детства, и его чувства, его 
мысли изменились под их влиянием. Он отрекся от своей старой жизни и стал 
истинным христианином. Услышав об этом, некоторые из городских дам посетили его 
и своими ободряющими речами старались поддерживать в нем добрые стремления и 
желание начать новую жизнь. Суд приговорил его к девятилетнему тюремному 
заключению, как я вам уже сказал. В тюрьме он познакомился с тем несчастным, о 
котором я упоминал в начале разговора, — с Джеком Хаитом, автором письма, 
которое я и собираюсь прочесть. Вы увидите, что это знакомство оказалось весьма 
плодотворным для Ханта. Когда срок заключения Ханта окончился, он отправился в 
Сент-Луис и оттуда написал свое письмо Уильямсу. Письмо, разумеется, не пошло 
дальше тюремной канцелярии: заключенным не часто разрешается получать письма с 
воли. Тюремные власти прочли это письмо, но они не уничтожили его. У них не 
хватило духу уничтожить ого. Его читали многим людям, и случайно оно попало в 
руки тем дамам, о которых я уже упоминал. На днях я встретил старого своего 
приятеля, тоже священника. Он видел это письмо и был весь под его впечатлением. 
Одно упоминание о нем трогало его так, что он не мог говорить без дрожи в 
голосе. Он обещал мне достать копию этого письма; вот она — точная копия, где 
сохранены все ошибки подлинника. В ней много специальных выражений на воровском 
жаргоне, но их значение объяснено в скобках тюремным начальством.



«Сент-Луис, 9 июня 1872 года.

Мистер У., — друг Чарли ежели смею назвать вас так, ну, вы не удивляйтесь, што 
пишу вам письмо, надеюсь, вы не будите сердица что я пишу. Я желаю высказать 
вам благодарность што вы так говорили со мной когда я был в тюрме — я из-за 
этого стал стараца штобы стать другим человеком. Наверное вы думали я не 
обрасчаю внимания што вы говорите и сперва я не обрасчал ну я знал што вы 
настоящий парень и работали с большими людьми ине сопля и не доносчик все 
ребята это знают.

Я все по ночам думал про што вы говорили и за его бросил ругаца за пять месяцен 
до срока я видел што толку никакого не будет с того а когда срок мой кончился и 
вы мне оказали што надо завязать (бросать воровство) и жить как порядочные три 
месяца ето будет самое лутчее для меня дело. Агент выдал мне билет досюда и в 
вагоне я ищо думал чего вы там говорили но не совеем решился. Когда мы попали в 
Чикаго на поезд с пересадкой сюды я стрельнул у старухи кожу (вытащил кошелек) 
и только взял я и сам пожелел зачем лутче не брать и я только што задумал 
чесную жизнь на три месяца по вашему слову, ну все я забыл как увидел что кожа 
верхняя (кошелек легко достать) — ну я от нее не отходил и как она стала 
выходить я и говорю мэм говорю, вы ничего не потеряли? И она как схватится что 
кожи нет, а вот не ета я говорю и подаю ей ах какой ты чесный она говорит, ну у 
меня нахальства не хватило слушать и я удрал. Когда я сюда приехал у меня был 
один доллар двадцать пять центов и три дня работа не находилась — не берут в 
матросы по причине слабости. А вечером на третий день стратил я свои последние 
десять центов на две кругляшки (круглые большие морские галеты) и сыр и стало 
мне чего то кисло и думаю вот надо снова идти по ширмам (обчищать карманы) и 
вспомнил как вы говорили как один парень помолился богу как ему было невезенье 
и я тоже стал пробовать ну застрял с самого начала и только сказал, господи, 
дай бедному человеку чесно пожить хоть три месяца ради Христа аминь, и все я 
думал и думал и все шел и шел, и вышел через час на Четвертую улицу и случилась 
такое, от чего я теперь там где я есть, и я расскажу вам што было перед тем как 
кончать письмо. Я шел и слышу страшный шум и вижу лошадь понесла а в коляске 
двое детей я схватил доску с мостовой и побежал на дорогу и как лошадь побегла 
я ее стукнул со всех сил по голове и доска разлетелась в щепки, а лошадь 
задержалась и я ее хватил подусцы и я тянул пока она не стала — и хозяин ее 
подбежал и как увидел что ребятишки целы стал мне жматъ руку и дал зелененькую 
в пятьдесят долл. И я вспомнил свою молитву штоб бог мне помог и прямо меня как 
громом ударело ни вожи выпустить, ни чего сказать не могу. Он видит што то 
неладно, подходит и говорит что с вами ушиблись или нет. А мне в голову тут 
пришло спросить у него работу и я прошу его возьмите деньги дайте работу — он 
говорит — садись ка сюда, поговорим и деньги бери себе — спрашивает как, могу 
ли я ходить за лошадьми, а я говорю да, я часто шлялся при конюшнях помогал 
чистить и выводить лошадей, ладно говорит, мне нужен человек и оказал што даст 
мне шишнадцать долларов в месяц и харчи. Сам понимаешь я сразу согласился.