Скажем, так:

— Видите, там вон торчит из воды камень? Ну так вот, когда я впервые пришел на 
реку, здесь стояла прочная каменная гряда, футов в шестьдесят высотой и в две 
мили длиной. Все унесено, кроме вот этого кусочка. (Тут он глубоко вздохнул.)

У меня было непреодолимое желание изничтожить его, но мне казалось, что убить 
его обычным способом — слишком хорошо для него.

Когда какое-то странное судно с большим ящиком для угля, высоко подвешенным к 
концу длинной балки, проходило неподалеку от нас, он равнодушно обратил на него 
мое внимание и сказал, словно о вещи, давно известной и уже надоевшей, что это 
—аллигаторовое судно.

— Аллигаторовое судно? А для какой цели?

— Тралить аллигаторов.

— Да разве их так много, что они мешают плаванию?

— Ну, теперь-то не особенно, потому что правительство их поубавило. А раньше 
бывало порядочно. Не везде, конечно, только в их любимых местах, там и сям, где 
река широка и мелка, — у Сливового мыса, у острова Стека и так далее, в так 
называемых аллигаторов ых лежках.

— И они действительно мешали навигации?

— Да, в прошлые годы, при низкой воде, редко проходил рейс, чтобы мы не 
садились, как на мель, на кучи аллигаторов.

Мне показалось, что пора уже вытащить мой томагавк, но я сдержался и заметил:

— Это, наверно, было ужасно.

I      Да, это было одним из главпых затруднений для лоцмана. Так трудно было 
угадать по воде, где они: эти проклятые твари так и снуют, никогда пяти минут 
не пролежат спокойно. Можно узнать издали рябь от ветра, можно узнать перекат, 
можно узнать песчаную мель, но мель аллигаторовую ни за что не угадаешь. В 
девяти случаях из десяти не скажешь, где они, а когда увидишь, где они, так 
хоть бы и не видеть: все равно, когда подойдешь, эти черти уже переменили место.
 Конечно, были немногие лоцманы, которые могли определить аллигаторовые места, 
как всякие другие, но тут нужен был прирожденный талант: этому нельзя выучиться,
 с этим надо родиться. Погодите-ка: вот Бен Торнберг, и Бек Джолли, и Сквайр 
Белл, и Горас Биксби, и Майор Донинг, и Джон Стивенсон, и Вилли Гордон, и Джим 
Броди, и Джордж Илер, и Билли Янтблэд— все это были первоклассные аллигаторовые 
лоцманы. Они-то чуяли аллигаторов на таком расстоянии, на каком другой 
христианин чует виски. И определяли издалека! Вот уж действительно определяли! 
Мне бы хотелось получить столько долларов, сколько раз они узнавали залежи 
аллигаторов за полторы мили. И знаете, это было очень выгодно. Хороший 
аллигаторовый лоцман мог заработать тысячи полторы долларов за месяц. Другие 
причаливали на ночь из-за аллигаторов, а эти ребята никогда из-за них не 
останавливались; они вообще только из-за тумана и останавливались. Говорят, что 
они нюхом определяли, где лежат аллигаторы; не знаю, так это или не так,— 
по-моему, человеку довольно того, что он сам видел, а совсем не надо ему 
повторять россказни других людей; хотя многие не постесняются повторять за 
другими, лишь бы было что порассказать поинтереснее. Но уж Роберт Стайлс на это 
не способен, клянусь трехсаженной глубиной, хотя, может, и без четверти!

«Ого! Да неужто это Роб Стайлс? Этот усатый, степенный человек? Он был щуплым 
«щенком» в мое мремя. Как он вырос за двадцать пять лет — и он, и его 
благородное искусство разукрашивать факты!» После этих размышлений я сказал 
вслух:

— Мне кажется, что разгонять аллигаторов не имело особого смысла: ведь они 
могли тут же вернуться?

— Если бы у вас был такой же опыт по части аллигаторов, как у меня, вы бы так 
не говорили. Вы разок зацепите аллигатора багром — и он побежден. Польше вам 
его не видать. Назад и пирогом не заманите. Если чего аллигатор не любит, так 
это именно когда его оттаскивают багром. А кроме того, их не просто отгоняли, 
по большей части их вытаскивали на палубу и сбрасывали в трюмы; а когда рейс 
кончался, их везли в Новый Орлеан на государственные фабрики.

— Зачем?

— Как зачем? Чтобы шить солдатскую обувь из их кожи. Всю обувь для армии шьют 
из аллигаторовой кожи. Из нее и выходят лучшие в мире башмаки. Держатся пять 
лет и не пропускают воды. Ловля аллигаторов — государственная монополия. Все 
аллигаторы — собственность государства, так же как виргинские дубы. Срубите 
такой дуб, и правительство оштрафует вас на пятьдесят долларов, убейте