– Ты не в своем уме! Пусть лучше этот вор и подлец докажет, что мы не свободные 
люди.

Он знал свои законы, но знал, как обычно знает большинство: букву закона, а не 
закон в действии. Закон надо испытать на себе, чтобы понять его настоящее 
значение.

Все разочарованно покачали головами, многие отвернулись, потеряв к нам интерес. 
Оратор сказал – и на этот раз деловито, а не торжественно:

– Если вы не знаете законов своей страны, пора вам с ними познакомиться. Для 
нас вы люди чужие, вы не станете этого отрицать. Быть может, вы свободные люди, 
мы этого не отрицаем; но, может быть, вы и рабы. Закон ясен: он не требует от 
рабовладельца доказательств, что вы рабы, он требует от вас доказательств, что 
вы не рабы.

Я сказал:

– Дорогой сэр, дай нам время послать в Астолат или дай нам время поехать в 
Долину Святости…

– Успокойся, добрый человек, ты ставишь чрезмерные требования и не можешь 
надеяться, что они будут выполнены. Это заняло бы слишком много времени и 
доставило бы слишком много хлопот вашему господину…

– Господину, идиот! – заревел король. – У меня нет господина, я сам гос…

Я вовремя остановил короля. И без того достаточно бед обрушилось на нас; мало 
было бы проку, если бы эти люди пришли к убеждению, что мы помешанные.

О подробностях распространяться не стоит. Граф продал нас с публичного торга. 
Тот же самый проклятый закон существовал на нашем Юге в мое время более 
тринадцати столетий спустя; и в силу этого закона сотни свободных людей, 
которые не имели доказательств, что они свободные люди, были проданы в рабство 
на всю жизнь, – и тогда меня это не особенно волновало. Но когда я испытал на 
себе самом, что значит быть проданным с публичного торга, закон этот внезапно 
показался мне гнусным. Что поделаешь, так уж мы созданы.

Да, нас продали с публичного торга, как свиней. В большом городе и на людном 
рынке за нас дали бы хорошую цену, но тут было страшное захолустье, и нас 
купили так дешево, что мне даже стыдно вспомнить об этом. Король Англии пошел 
за семь долларов, а его первый министр – за девять; между тем за короля можно 
было дать двенадцать долларов, а за меня все пятнадцать. Но так бывает всегда: 
если рынок плох, какой бы хороший товар вы ни предлагали, вы очень мало на нем 
наживаете; и я советую вам помнить об этом. Если бы у графа хватило ума, чтобы…

Впрочем, не мне огорчаться, что он так плохо ведет свои дела. Я показал вам, 
что он за человек, и черт с ним!

Работорговец купил нас обоих и приковал к общей цепи, так что мы оказались в 
хвосте процессии. В полдень мы уже выходили из города, и мне казалось диким и 
странным, что король Англии и его первый министр, скованные по рукам и ногам, 
шагают в караване невольников, не вызывая никакого внимания к себе среди 
праздных зрителей, и проходят под окнами, у которых сидят прелестные и добрые 
женщины, не внушая им не только сочувствия, но даже любопытства. В конце концов 
это только доказывает, что в короле нет ничего божественного, что он ничем не 
отличается от любого бродяги, пока вы не знаете, что он король. Но скажи вам 
это, и, боже мой, у вас захватывает дух, когда вы на него смотрите. Да, все мы 
дураки. Дураки от рождения.



35. Печальное приключение

Мир полон превратностей. Король впал в мрачное раздумье, и это было вполне 
естественно. Вы, конечно, думаете, что он размышлял о своем необычайном падении,
 о том, как он утратил свое высокое положение, как из всемогущего превратился в 
униженного, из знатного в безвестного, о том, как из самого великого человека в 
мире стал самым ничтожным. Нет, клянусь, не это мучило его больше всего, а 
мучила его мысль о том, как дешево он был продан. Не думал король, что будет 
стоить всего только семь долларов! Узнав, какие мысли его мучат, я был так 
поражен, что едва поверил: мне это показалось неестественным. Но когда в голове 
у меня прояснилось и я снова мог правильно смотреть на вещи, я понял, что 
ошибся: это было вполне естественно. И в самом деле: король – понятие 
искусственное, и потому его ощущения, как короля, были не настоящими, а 
искусственными, словно у заводной куклы. Но человек он был настоящий, 
настоящими были и его человеческие ощущения; обыкновенному, среднему человеку 
как-то неприятно и совестно, когда его ценят ниже, чем он сам себя оценивает, а 
король, конечно, нисколько не был выше среднего человека.