– Они люди умные и могли влезть на дерево вот по этой ветке, не коснувшись 
земли. Хорошо бы послать туда человека.

– Черт возьми, так мы и сделаем!

Я порадовался своей предусмотрительности: мы хорошо сделали, перебравшись на 
соседнее дерево. Но разве вы не знаете, обо что разбивается любая 
предусмотрительность? О человеческую тупость. Первый фехтовальщик в мире может 
не бояться второго фехтовальщика в мире, – он должен бояться невежды, который 
никогда не держал шпаги в руках: невежда сделает как раз то, чего не следует 
делать; и опытный фехтовальщик будет побежден. Ну мог ли я, при всех моих 
дарованиях, предвидеть, что этот близорукий, косой глупый шут ошибется и 
полезет не на то дерево, на которое его послали? А он именно так и сделал. И 
дерево, выбранное им по ошибке, оказалось именно тем, на которое нужно было 
лезть, и он полез.

Положение было серьезное. Мы не шевелились и ждали, что будет дальше. 
Крестьянин с трудом карабкался все выше. Король привстал; он нацелился ногой, и,
 как только голова пришельца приблизилась настолько, что до нее можно было 
достать, раздался глухой стук и крестьянин упал на землю. Гневный вопль донесся 
снизу, толпа сбилась в кучу вокруг дерева. Мы были окружены, мы стали 
пленниками. К нам полез другой человек: ветка, служившая нам мостиком, была 
обнаружена, и какой-то доброволец полез на дуб, чтобы по ней добраться до нас. 
Король приказал мне охранять мост, подобно Горацию[36 - Гораций Коклес (то есть 
Одноглазый) – легендарный герой древнего Рима; во время войны с этрусками в 507 
году до н.э. он, по преданию, защищал мост через Тибр до тех пор, пока римляне 
не разобрали мост за его спиной, чтобы преградить врагам вход в Рим; за этот 
подвиг римляне воздвигли Горацию статую.]. Враги появлялись то с одной стороны, 
то с другой, но на головы их поочередно обрушивались удары, и они скатывались 
на землю. Король воспрянул духом, и радость его была безгранична. Он уверял, 
что мы отлично проведем ночь, потому что, придерживаясь подобной тактики, мы 
можем отстоять наше дерево от всей округи.

Нападающие и сами поняли это; они прекратили штурм и принялись обсуждать другие 
планы. Оружия у них не было, но камней сколько угодно, а камни могли 
пригодиться. Пожалуйста, мы не возражали. Один какой-нибудь камень долетит до 
нас, но и это маловероятно. Мы были хорошо защищены ветвями и листьями и 
невидимы. Если они потратят на метание камней полчаса, к нам на помощь придет 
темнота. Мы были довольны. Мы могли улыбаться, даже хохотать.

Но мы не смеялись, и хорошо сделали, потому что смеяться нам пришлось бы 
недолго. Не прошло и четверти часа после начала бомбардировки, как мы ощутили 
какой-то странный запах. Достаточно было раза два втянуть в себя воздух, чтобы 
убедиться, что это запах дыма. Наша игра была проиграна! Мы этого не отрицали. 
Когда приглашение подкрепляется доброй порцией дыма, его нужно принять. 
Осаждающие навалили вокруг дерева груду сухого хвороста и, увидев, что густое 
облако дыма окутало ствол и поползло вверх, огласили воздух радостными кликами. 
Задыхаясь, я сказал:

– Вперед, повелитель; подданные всегда идут позади.

Король проговорил:

– Следуй за мной вниз. Ты прислонишься к стволу с одной стороны, а я с другой – 
и примем бой. Пусть каждый из нас сражается, как хочет и как умеет, лишь бы 
вокруг росла груда мертвых тел.

Он спускался, бранясь и кашляя, я за ним. Я коснулся земли мгновением позже, 
чем он. Мы заняли заранее намеченные места и принялись отражать и наносить 
удары. Натиск был бешеный – ураган сыплющихся со всех сторон ударов. Внезапно 
несколько всадников ворвалось в толпу и чей-то голос прогремел:

– Остановитесь, или все вы будете убиты!

Как сладостны были эти слова! Говоривший обладал всеми несомненными признаками 
дворянина: пышной и дорогой одеждой, властным, суровым лицом, черты которого 
носили следы распутной жизни. Толпа униженно отхлынула, как собачья стая. 
Дворянин осмотрел нас критически, затем резким голосом спросил крестьян:

– Что вы делали с этими людьми?

– Они сумасшедшие, благородный сэр, они пришли неизвестно откуда и…

– Неизвестно откуда? Вы притворяетесь, что вы их не знаете?

– Благороднейший сэр, мы говорим правду. Они не здешние, и никто их здесь не 
знает; это самые свирепые и кровожадные сумасшедшие, которые когда-либо…

– Тише! Ты сам не понимаешь, что говоришь. Они вовсе не сумасшедшие. Кто вы?