ребенок чернорабочего платили в год одно и то же – 6 долларов. Большего 
равенства, я полагаю, и быть не может. Ну, а здесь Ирландия и Шотландия были 
данниками Артура, и общее население Британских островов приближалось к 1.000.
000. Ремесленник зарабатывал 3 цента в день на своих харчах. Следовательно, 
расходы национального правительства равнялись 90.000 долларов в год, или 250 
долларов в день. Итак, заменив никелем золото в день исцеления от золотухи, я 
не только никого не обидел, не только никого не разочаровал, но, наоборот, 
доставил удовольствие всем заинтересованным лицам и сохранил в казне четыре 
пятых всех государственных расходов на этот день, что в Америке в мое время 
составило бы 800.000 долларов. Совершая эту подмену, я руководствовался 
мудростью, почерпнутою из очень отдаленного источника: мудростью моего детства,
 – ибо подлинный государственный деятель не должен пренебрегать мудростью, как 
бы низменно ни было ее происхождение; в детстве я всегда сберегал монетки, 
которые мне велели бросать для дикарей в кружки миссионеров, и бросал вместо 
них пуговицы. Для невежественного дикаря все равно что монеты, что пуговицы, а 
для меня монеты были лучше пуговиц; таким образом все оставались довольны и 
никто не испытывал ущерба.

Маринэл первый принимал пациентов. Он проверял каждого кандидата; если кандидат 
не выдерживал проверки, его прогоняли; если же выдерживал, его подводили к 
королю. Священник произносил слова: «Да возложит он руки на страждущего и да 
исцелит его». Тем временем король под чтение молитвы касался язв; этим и 
ограничивался курс лечения; король надевал пациенту никелевую монету на шею и 
отпускал его. Как, по-вашему, исцеляло это или нет? Безусловно исцеляло. Любой 
обман может исцелить, если пациент твердо верит в него. Возле Астолата была 
часовня, выстроенная на том месте, где однажды святая дева явилась девочке, 
которая пасла гусей; девочка сама об этом рассказала; в часовне повесили 
картину, изображавшую это событие, – такую картину, что больному человеку, 
казалось бы, опасно к ней приблизиться; однако, напротив, тысячи увечных и 
больных приходили ежегодно молиться перед этой картиной и уходили исцеленными; 
и даже здоровые смотрели на нее и не умирали. Конечно, когда мне рассказали об 
этом, я не поверил, но, увидев все собственными глазами, я сдался. Я сам видел 
исцеления; и то были настоящие исцеления, а не сомнительные. Я видел, как 
калеки, которых я в течение многих лет встречал возле Камелота на костылях, 
приходили, молились перед картиной, потом бросали свои костыли и уходили не 
хромая. Лучшее доказательство – груды костылей, которые валяются возле этой 
часовни.

В одних местах целители воздействовали непосредственно на воображение больного, 
исцеляли его, не произнося ни слова. В других специалисты собирали пациентов в 
комнату, и молились за них, и взывали к их вере, и исцеляли. Если вам попадется 
король, который не может излечить золотуху, будьте уверены, что самое ценное 
суеверие, поддерживающее его трон, – вера в божественное происхождение его 
власти, – утрачено. В годы моей юности монархи Англии перестали лечить золотуху 
своим прикосновением – и напрасно: они добились бы излечения в сорока пяти 
случаях из пятидесяти.

Уже три часа подряд гнусавил священник и добрый король возлагал свои персты на 
язвы, а толпа больных не уменьшалась, и мне все это нестерпимо надоело. Я сидел 
у раскрытого окошка, неподалеку от королевского балдахина. Уже пятисотый 
больной подходил к королю, выставляя свои отвратительные язвы, и в пятисотый 
раз звучали слова: «Да возложит он руки на страждущего», как вдруг за окном 
прозвенел звонкий, словно дудочка, детский голос, восхитивший мою душу и сразу 
перенесший меня на тринадцать веков вперед:

– Камелотская «Еженедельная Осанна» и «Литературный Вулкан»! Последний выпуск! 
Только два цента! Полный отчет о великом чуде в Долине Святости!

Это был величайший из королей – мальчишка-газетчик. Но во всем этом многолюдном 
собрании я был единственный, кто знал, что значит его величавое пришествие, и 
понимал, что сделает с миром этот могущественный волшебник.

Я кинул за окно монетку и получил газету; газетчик – Адам всех газетчиков – 
скрылся за углом, чтобы принести мне сдачу; он до сих пор не вернулся из-за 
угла. Необычайно приятно было снова увидеть газету, но, признаться, я был 
потрясен, когда взор мой скользнул по заголовкам первой страницы. Я так долго 
жил в заразительной атмосфере почтительности, уважения, низкопоклонства, что 
холодная дрожь прошла по спине, когда я прочел:


ВЕЛИКИЕ СОБЫТИЯ В ДОЛИНЕ СВЯТОСТИ. ВОДОМЕТ ЗАСОРИЛСЯ!

Старый Мерлин пускает в ход все свое искусство, но ничего не выходит!

Зато Хозяин одним махом добивается всего!

Чудотворный источник забил среди ужасающих взрывов адского пламени, и дыма, и 
грома!

Весь курятник всполошился! Невообразимый восторг!