| |
– Он? Конечно хотел.
– Почему же он тогда не сознавался?
– Ах, сладчайший сэр, как же я мог оставить жену и ребенка без хлеба и крова!
– О, теперь я все понял! Вот золотое сердце! Жестокий закон отнимает имущество
осужденного, разоряя его жену и сирот. Можно замучить тебя до смерти, но, если
ты не сознаешься, нельзя обокрасть твою жену и твоего ребенка. Ты был стоек,
как настоящий мужчина; а ты, настоящая жена и настоящая женщина, готова была
купить его избавление от мук ценою собственной голодной смерти… Да, женщины
способны на самопожертвование. Я вас обоих возьму в свою колонию; вам там
понравится; это Фабрика, где я превращаю незрячие и тупые автоматы в людей.
18. В темницах королевы
Я все устроил: заставил отпустить этого человека домой. Мне очень хотелось
вздернуть на дыбу палача: не за то, что он был хороший, усердно мучивший
чиновник, – ибо не мог же я поставить ему в вину, что он добросовестно выполнял
свои обязанности, – а за то, что он беспричинно бил и всячески обижал жену
узника. Мне рассказали про это попы, горячо требуя наказания палача. Попы –
неприятнейшая порода, но иногда они выказывали себя с хорошей стороны. Я имею в
виду некоторые случаи, доказывающие, что не все попы были мошенниками и
себялюбцами и что многие из них, особенно те, которые сами жили одной жизнью с
народом, искренне, бесхитростно и набожно старались облегчить страдания и
горести людей. Это сильно меня огорчало, но я не мог ничего изменить и потому
мало над этим задумывался; я не имею обыкновения размышлять о вещах, которые не
в силах изменить. Мне это не очень нравилось, потому что привязывало народ к
господствующей церкви. Что говорить, без религии пока не обойдешься, но мне
больше нравится, когда церковь разделена на сорок независимых враждующих сект,
как было в Соединенных Штатах в мое время. Концентрация власти в политической
организации всегда нехороша, а господствующая церковь – организация
политическая: она создана ради политических целей; она выпестована и
раскормлена ради них; она враг свободы, а то добро, которое она делает, она
делала бы еще лучше, если бы была разделена на много сект. Быть может, я и не
прав, но таково мое мнение. Я, конечно, всего только человек, всего один
человек, и мое мнение стоит не больше, чем мнение папы, но и не меньше.
Вздернуть палача на дыбу я не хотел, но не мог оставить без внимания
справедливую жалобу попов. Он заслужил наказание, и я, сняв его с должности
палача, назначил его на должность капельмейстера во вновь организуемый оркестр.
Он умолял меня о пощаде, он уверял, что не умеет играть, – отговорка вообще
уважительная, но в данном случае ничего не значащая: во всей стране не было
музыканта, который умел бы играть.
Королева наутро просто вышла из себя, узнав, что она не получит ни жизни Гуго,
ни его имущества. Но я объяснил, что ей придется терпеливо нести этот крест,
так как, хотя закон и обычай дают ей право на жизнь и имущество этого человека,
я усмотрел в деле смягчающие обстоятельства и помиловал его именем короля
Артура. Олень опустошил поля этого человека, и он убил его в запальчивости, а
не ради выгоды; потом он отнес его в королевский лес, надеясь, что благодаря
этому отыскать виновного не удастся. Но втолковать ей, будь она проклята, что
запальчивость является смягчающим вину обстоятельством при убийстве и дичи и
человека, я не мог, а потому замолчал и предоставил ей сердиться, сколько она
хочет. Объясняя, я, между прочим, сказал ей, что порыв гнева, охватившего ее,
когда она убила пажа, является обстоятельством, несколько смягчающим
преступление.
– Преступление! – воскликнула она. – О чем ты говоришь? Преступление, бог ты
мой! Ведь я собираюсь заплатить за это!
Убеждать ее было бесполезно. Взглядов, привитых с детства, не выбьешь ничем;
воспитание – это все. Мы говорим о характере. Глупости: никаких характеров не
существует; то, что мы называем характером, – попросту наследственность и
воспитание. У нас нет собственных мыслей, собственных мнений. Наши мысли и
мнения передаются нам, складываются под влиянием воспитания. Все, что есть у
нас собственного и что, следовательно, является нашей заслугой или нашей виной,
может поместиться на кончике иголки, все же остальное нам передал длинный ряд
предков, начиная с медузы, или кузнечика, или обезьяны, от которых после
миллионов лет столь утомительного, поучительного и невыгодного развития
произошла наша теперешняя порода. Я же со своей стороны в этом трудном и
нерадостном паломничестве между двумя вечностями стремлюсь только к тому, чтобы
прожить жизнь чисто, возвышенно, безупречно и сохранить ту микроскопическую
частицу, которая собственно и составляет все мое подлинное я; остальное может
отправляться хоть в преисподнюю, мне безразлично.
Нет, будь она проклята, эта королева. Ума у нее в голове было достаточно, но
воспитание превратило ее в ослицу, – конечно, лишь с точки зрения людей,
|
|
