рассказывал мне тот анекдот, который я в своей жизни слышал чаще всего и 
который я больше всего проклинал и ненавидел, несмотря на то, что анекдот этот, 
по несчастью, был ему известен. Анекдот этот приписывают каждому остряку, 
когда-либо стоявшему на американской земле – от Колумба до Артемуса Уорда[15 - 
Артемус Уорд – псевдоним американского писателя-юмориста Чарльза Феррера Брауна 
(1834-1867), с которым Твен был лично знаком.]. В нем говорится о 
лекторе-юмористе, который целый час угощал невежественных слушателей 
остроумнейшими шутками и не добился ни одного смешка, а когда он уже уходил, 
несколько седовласых простаков с благодарностью пожали ему руку, сказав, что 
никогда ничего смешнее они не слыхали и что «в течение всего богослужения они с 
трудом удерживались от смеха». Никогда еще этот анекдот не был рассказан кстати,
 и тем не менее мне приходилось в моей жизни выслушивать его сотни, и тысячи, и 
миллионы и миллиарды раз, и плакать, слушая, и проклинать все на свете. Теперь 
вам нетрудно понять, что почувствовал я, когда этот бронированный осел принялся 
рассказывать его мне в мрачных сумерках седой старины, на заре истории, когда 
даже Лактанция[16 - Лактанций – Люций Цецилий Фирмиан, римский 
писатель-христианин IV века, родом из Африки; автор многих богословских 
сочинений.] могли называть «недавно почившим Лактанцием», а до рождения 
крестоносцев оставалось целых пять столетий. Едва он кончил, вошел мальчишка 
звать его на турнир. С дьявольским смехом, грохоча и звякая, как корзина с 
железным ломом, он вышел из ложи, и я потерял сознание. Я очнулся через 
несколько минут и открыл глаза как раз в то мгновение, когда сэр Гарет нанес 
ему ужасающий удар; и я невольно произнес: «Господи, хоть бы его убили!» Но, к 
несчастью, прежде чем я успел договорить эти слова, сэр Гарет обрушился на сэра 
Саграмора Желанного и нанес ему такой удар, что тот рухнул с лошади; падая, сэр 
Саграмор услышал мое восклицание и принял его на свой счет.

А уж если эти люди заберут себе что-нибудь в голову, их не переубедишь. Я это 
знал и поэтому не тратил усилий на объясненья. Поправившись, сэр Саграмор 
заявил мне, что нам с ним нужно свести кое-какие счеты, и назначил день – через 
три или четыре года, и место для поединка – то самое ристалище, где ему была 
нанесена обида. Я сказал, что буду ждать его возвращения. Дело в том, что он 
отправлялся на поиски святого Грааля[17 - В романы Круглого Стола вплетается 
мистическая христианская легенда о «святом Граале», то есть о чаше с кровью 
Христа, якобы собранной при распятии одним из его учеников; в рыцарских романах 
XII века на поиски этой чаши, как символа нравственного совершенства, 
отправляются рыцари Персиваль, Ланселот, Говэн и другие.]. Все наши ребята 
время от времени отправлялись к святому Граалю. Это путешествие занимало 
несколько лет. Уехав, они долго блуждали, плутая самым добросовестным образом, 
так как никто толком не знал, где находится этот святой Грааль. Мне думается, 
они в глубине души и не надеялись найти его и, если бы наткнулись случайно, не 
знали бы, что с ним делать. Видите ли, это было нечто вроде наших поисков 
Северо-Западного прохода[18 - Имеются в виду многочисленные попытки итальянских 
и английских мореплавателей (начиная с конца XV века и в течение трехсот лет) 
открыть морской путь в Китай и Индию мимо северных берегов Америки.], только и 
всего. Каждый год отправлялись экспедиции святограальщиков, а в следующий год 
отправлялись новые экспедиции на поиски прошлогодних. В этих походах можно было 
заработать славу, но не деньги. А они еще и меня тащили с собой! Я только 
посмеивался.



10. Первые ростки цивилизации

За Круглым Столом скоро прослышали об этом вызове на поединок. Пошли всякие 
толки и пересуды, так как наши ребята чрезвычайно интересовались такими вещами. 
Король считал, что мне теперь следует отправиться на поиски приключений, чтобы 
стяжать себе славу и через несколько лет стать достойным встречи с сэром 
Саграмором. Я извинился и заявил, что мне потребуется еще три-четыре года, 
чтобы все наладить и пустить в ход, и тогда я готов отправиться куда угодно; 
вероятнее всего, сэр Саграмор к тому сроку все еще будет граалить, и я вполне 
успею стяжать себе славу, не теряя драгоценного времени; с начала моего 
вступления в должность пройдет уже шесть-семь лет, и государственная машина, я 
убежден, будет уже настолько налажена, что мне удастся взять отпуск без всякого 
вреда для дела.

Я был вполне удовлетворен всем тем, что мне уже удалось совершить. В разных 
тихих уголках страны я исподволь успел насадить ростки различных отраслей 
промышленности – зародыши будущих огромных заводов, железных и стальных 
миссионеров моей грядущей цивилизации. Там я собирал способнейших молодых людей,
 и агенты мои рыскали по всей стране, подыскивая все новых и новых. Я превратил 
множество невежд в специалистов, в знатоков разных ремесел и наук. В этих моих 
питомниках, спрятанных в глухих уголках страны, обучение шло спокойно и гладко, 
и никто нам не мешал, так как никто не мог проникнуть туда без разрешения, – 
больше всего я опасался церкви.

Я прежде всего основал учительский институт и множество воскресных школ. В 
результате в этих потайных местах выросла превосходная единая система народного 
образования, а также целая сеть протестантских конгрегаций, процветавших и 
разраставшихся. Каждому предоставлялось выбрать себе любую христианскую секту: