тут прозвучали два голоса, один вслед за другим:

– Зажигай!

– Зажигать запрещаю!

Первый – был голос Мерлина, второй – голос короля. Мерлин вскочил с места – 
вероятно, он хотел сам зажечь костер. Я сказал:

– Не двигайтесь! Того, кто двинется без моего разрешения, будь он самим королем,
 я поражу громом и испепелю молниями!

Как я и ожидал, вся толпа покорно опустилась на скамьи. Один только Мерлин 
несколько мгновений колебался; я с трепетом следил за ним. Но, наконец, сел и 
он, и я облегченно вздохнул, – теперь я был господином положения.

Король сказал:

– Будь милосерд, прекрасный сэр, останови это страшное дело, предотврати беду. 
Нам сказали, что твое могущество достигнет полной силы только завтра, но…

– Вы, ваше величество, хотите сказать, что вам солгали? Вы правы.

Это произвело необычайный эффект. Все простерли руки к королю, пламенно умоляя 
его откупиться от меня любой ценой, лишь бы я прекратил бедствие. Король охотно 
согласился. Он сказал:

– Назови свои условия, почтенный сэр! Можешь потребовать у меня хоть половину 
моего королевства, но положи конец этому бедствию, пощади солнце!

Удача мне была уже обеспечена, но я не в состоянии был остановить затмение: об 
этом не могло быть и речи. Я попросил, чтобы мне дали время на размышление. 
Король сказал:

– Долго ли ты будешь размышлять, добрейший сэр? Будь милосерд, погляди, с 
каждым мгновением становится все темнее. Прошу тебя, ответь, сколько времени 
нужно тебе на размышление?

– Немного. Полчаса, быть может – час.

Раздались тысячи страстных возражений, но я не мог сократить срок, так как не 
помнил, сколько времени продлится затмение. Да и вообще я не все понимал и 
хотел поразмыслить над своим положением. С затмением вышло что-то неладное, и 
это меня очень смущало. Если это не то затмение, на которое я рассчитывал, как 
мне узнать, действительно ли я перенесен в шестой век, или это мне только 
снится? Господи, как бы я хотел убедиться, что это сон! Во мне пробудилась 
надежда. Если мальчик не перепутал чисел и сегодня действительно двадцатое, 
значит я не в шестом веке. Я взволнованно схватил монаха за рукав и спросил его,
 какое сегодня число.

Черт побери! Он ответил, что сегодня двадцать первое. Когда я услышал ответ, 
меня охватил озноб. Я спросил его, не ошибся ли он; но он нисколько не 
сомневался, он знал наверняка, что сегодня двадцать первое. Итак, этот 
пустоголовый мальчишка опять все перепутал. Затмение началось как раз в тот 
самый час, когда должно было начаться; я сам это видел по стоявшим неподалеку 
солнечным часам. Да, я действительно нахожусь при дворе короля Артура и должен 
приложить все усилия, чтобы извлечь из этого положения как можно больше выгод.

Тьма все сгущалась, и горе охватило народ. Тогда я сказал:

– Я все обдумал, государь. Чтобы вас проучить, я не буду мешать тьме 
распространяться, – пусть ночь охватит весь мир; от вас самих будет зависеть, 
верну ли я солнце, или погашу его навсегда. Вот каковы мои условия: вы 
остаетесь королем над всеми своими владениями, и вам оказывают все почести, 
подобающие королевскому достоинству, но вы назначаете меня своим бессменным 
министром, обладающим всей полнотой исполнительной власти, и платите мне за мою 
службу один процент с того излишка доходов, который я надеюсь создать для 
государства. Если этого мне не хватит, я не стану просить прибавки. Подходят 
вам мои условия?

Раздался гром аплодисментов, и я услышал голос короля:

– Снимите с него узы, освободите его! Все, кто здесь есть, знатные и не знатные,
 богатые и бедные, воздайте ему почести, ибо отныне он будет правой рукой 
короля, он будет обладать всей полнотой власти и восседать на самой верхней 
ступени трона! Так рассей же эту надвигающуюся ночь, возврати нам свет и 
веселье, и весь мир благословит тебя!

Но я сказал: