в Салину-делъ-Кондор, куда гамбусино 
наверняка уже добрался, и, если это так, он непременно там заночует.

— А что делать, если его там еще нет?

— Тогда тебе придется дождаться его там. Есть там одна пещера с двумя 
входами-выходами. Она лежит прямо на пути с Гуанакоталя, где он нанимал 
индейцев мойо. Это очень удобное для ночевки местечко. Ни один путешественник, 
если у него имеется хоть капля здравого смысла, не минует эту пещеру. Так что 
искать его следует в ней или возле нее.

— Я знаю, где находится эта пещера, — вмешался в их разговор Ансиано, — и хочу 
помочь моему господину. Вы позволите мне это сделать, сеньор?

— Весьма охотно! — ответил Хаммер. — Ум хорошо, а два, как известно, — лучше! И 
четыре глаза видят больше, чем два.

— А где. мы с вами встретимся потом?

— Вы вернетесь сюда же под утро. Ночью я навещу своих парней, а утром мы все 
здесь будем ждать твоего донесения.

Отец-Ягуар описал Ансиано самый короткий путь, по которому можно было вернуться 
из ущелья Смерти в Салину-дель-Кондор, и они разошлись в разные стороны: инки 
начали спускаться в долину, а немцы, прихватив с собой также двух мулов, 
оставшихся без всадников, двинулись в направлении лагеря экспедиции.

А теперь вернемся к событиям, описанным в предыдущей главе, но посмотрим на них 
уже как бы в другом ракурсе. Итак, Аука и Ансиано обнаружили бездыханные тела 
пеона и двух аррьерос возле пещеры. Подождав немного и не дождавшись появления 
на месте преступления убийц, они пришли к выводу, что те уже покинули пещеру. 
Плохо было то, что бандиты костра, по причине недостатка древесины, не 
разводили, а в кромешной ночи определить, в какую сторону они направились, было 
делом невозможным. Разведчики стали тогда напряженно вслушиваться в тишину, но 
это тоже ничего им не дало, и они решили вернуться.

Когда Аука сообщил Отцу-Ягуару о том, что за зловещую находку обнаружили возле 
пещеры, тот глубоко задумался, сопоставляя и перебирая добытые разведчиками 
факты, которых было немало и в то же время для выяснения полной картины 
происшедшего явно недоставало. Итак, им теперь было известно, что троих человек 
негодяи лишили жизни, а троих оставили в живых. Кто были двое мужчин очень 
небольшого роста в красных пончо — догадаться было нетрудно: другую такую пару 
вряд ли найдешь на всем белом свете, но вот кто был третий, которого взяли в 
плен вместе с ними — непонятно. И наконец, самая важная загадка, оставшаяся не 
разгаданной — это то, принадлежали ли индейцы мойо, нанятые гамбусино, к 
дружественным инкам кланам или нет. На всякий случай Отец-Ягуар выставил в 
нескольких местах вокруг лагеря наблюдательные посты из своих людей.

Едва рассвело, в ущелье въехали гамбусино, эспада, восемь индейцев и трое их 
пленников. Было хорошо заметно, что гамбусино пребывал в состоянии 
лихорадочного возбуждения. Алчность — вот что его подстегивало. Индейцы не 
успели еще снять поклажу со спин мулов, как он уже начал отдавать все новые и 
новые приказы касательно того, что им следует делать дальше. Сам он собирался 
спуститься в ущелье немедленно после того, как уйдут индейцы, а пленников взять 
с собой, поскольку они как заложники в данном случае представляли тоже 
кое-какую ценность для него, а доверить их индейцам он не мог. Ноги пленников 
на время спуска он оставил свободными, а на дне ущелья снова связал. После 
этого они с эспадой отправились на поиски входа в сокровищницу инков.

Судьбе было угодно, чтобы пленники оказались возле самого входа в штольню, 
более того, их привязали как раз к тем трем из четырех камней, которые 
обозначали углы шкуры, прикрывающей этот вход. Как только гамбусино и эспада 
отошли от них, Фриц сказал:

— Вот мы и у цели… Не хватает только Отца-Ягуара, который бы пришел и освободил 
нас.

— Все в господней воле! — тяжко вздохнул Энгельгардт. — Мне кажется, они убьют 
нас, как только получат выкуп.

И, словно возражая самому себе