ам навстречу. 
А теперь, поскольку выяснилось, что мы — земляки, я все же, с вашего позволения,
 представлюсь. Доктор Моргенштерн из Ютербогка! А в Аргентину прибыл для того, 
чтобы заняться палеонтологическими изысканиями.

— И я также, — вставил Фриц. — Меня зовут Фриц Кизеветтер, родом я из Штралау 
на Руммельсбургском озере. А что касается наших изысканий, то мы раскопали уже 
гигантскую хелонию, а потом мегатерия.

— В этом я, к сожалению, ничего не понимаю, — ответил немец. — Мое имя 
Энгельгардт, а занимаюсь я… — в общем, можно сказать, что я — то, что люди 
обычно называют рантье.

— О, если бы я жил на собственные сбережения, то люди назвали бы меня не иначе, 
как «ходячий скелет», — рассмеялся Фриц, — А можем мы узнать: вы постоянно 
проживаете в прекрасной Аргентине или нет?

— До сих пор я жил не в Аргентине, а в столице Перу Лиме, но недавно продал 
свое дело и хочу в скором времени вернуться в Германию.

— Сделка была удачной?

— Достаточно удачной, учитывая нынешнюю ситуацию в экономике Перу, — ответил 
Энгельгардт, несколько удивленный бесцеремонностью вопроса.

— О, это меня чрезвычайно радует. Потому что если бы я занялся бизнесом, то 
получил в качестве барыша один только шиш с маслом, а раз вы довольны 
полученной суммой, значит, у вас было хорошее, прибыльное дело.

— Но чем вы занимаетесь, герр Кизеветтер?

— Вы хотите знать, кто я такой? Никто, просто уроженец Штралау, и боле ничего. 
То есть на все руки от скуки. Временно я практикант, участвующий в 
палеонтологических изысканиях под руководством доктора Моргенштерна, а в данный 
момент мы вместе с ним по совместительству с нашей научной деятельностью 
преследуем двух самых больших негодяев, которых когда-либо носила земля.

— Кто эти люди?

— Некто, кого часто называют просто «Гамбусино», как будто это его собственное 
имя, такой, дескать, он великий золотоискатель, среди всех гамбусино — самый 
умелый и удачливый, а второй известен тем, что убивает на арене невинных 
животных, он — тореадор, еще точнее — эспада, и зовут его Антонио Перильо, и 
его имя известно очень многим в Аргентине.

— Это имя я тоже слышал и даже читал об этом человеке в газетах. Он выступал у 
нас в Лиме, но я не любитель корриды и не хожу в цирк. Так почему же вы 
называете этих двоих негодяями?

— Чтобы дать вам полный ответ на этот вопрос, надо рассказать такую длинную 
историю, что ее изложение продлилось бы до завтрашнего вечера. Ну в общем так: 
этот Перильо, которого мы раньше никогда и в глаза не видели, преследует нас 
повсюду и уже не раз пытался убить.

— Неужели такое возможно? Вы не шутите случайно?

— Какие там шутки! В тот самый день, как доктор прибыл в Аргентину и навестил 
банкира Салидо, Перильо совершил первое свое покушение на его жизнь.

— Салидо, говорите вы? А в каком городе это случилось?

— В Буэнос-Айресе.

— Значит, вы с ним знакомы?

— Да, и он — милейший человек, — сказал доктор. — Я был ему представлен и 
пользовался его гостеприимством, пока находился в Буэнос-Айресе.

— И долго вы жили под крышей его дома?

— Нет, несколько недель.

— А вам не приходилось слышать, чтобы сеньор Салидо упоминал когда-нибудь мое 
имя? — взволнованно спросил Энгельгардт.

— Постойте, постойте, когда вы сказали, что ваше имя — Энгельгардт, у меня 
появилось ощущение, что я его уже где-то слышал…

— Но вы могли слышать его и в Германии. У нас на родине полно Энгельгардтов.

— Нет, нет, это было определенно в Аргентине, но где точно, не могу вспомнить. 
Фриц, а ты не припомнишь ли, дружище, где мы могли слышать фамилию Энгельгардт?

— Энгель… Энгель… — задумчиво пробормотал, глядя себе под ноги, Фриц. — А, 
вспомнил, вспомнил! Вы жили в Лиме, и у вас было свое дело. Вы случайно не 
владелец банка?

— Да, я жил в Лиме и до самого последнего времени в