весь лес 
наполнился мерцанием чуть подрагивающих маленьких язычков пламени. Желтоватые, 
гладкие стволы бамбука умножали эти огоньки тусклыми золотыми каплями 
отраженного света. Завороженный волшебным зрелищем, Моргенштерн стоял, застыв, 
как изваяние, не в силах вымолвить ни слова. Но это был еще не предел 
сказочного ночного торжества в девственном лесу. Вдруг чьи-то сильные руки 
подняли в небо щит из бамбука, и по буквам, выложенным на нем тоже из 
бамбуковых веток, стремительно побежало пламя, образовав светящуюся надпись: «С 
днем рождения!»

— Какое чудо, Фриц, как красиво! — воскликнул доктор Моргенштерн. — Но где, где 
же он?

— Хм, — пробормотал Фриц, в котором неожиданно взыграла обычно не свойственная 
ему подозрительность. — Как бы все это насчет скелета доисторического зверя не 
оказалось розыгрышем Но, Боже мой, что это?

Буквы догорели, погасли маленькие огоньки, но вместо них вокруг вспыхнуло 
множество мощных факелов, а за ними загорелись два больших костра, между 
которыми стоял во всей своей красе… полный скелет гигантского доисторического 
животного! Словно вдруг перенесенный сюда из какого-нибудь знаменитого 
европейского музея естественной истории. Он опирался на сложную бамбуковую 
конструкцию. Рядом со скелетом стоял широко улыбающийся Отец-Ягуар, а за его 
спиной — десять камба. Но Моргенштерн не замечал никого из них. Его широко 
раскрытые глаза были прикованы к скелету, он протягивал дрожащие руки к 
воплотившейся вдруг наяву мечте всей его жизни, веря и не веря в то, что видит 
это не во сне, а наяву Казалось, маленький ученый может задохнуться от счастья, 
но после глубокого вздоха он все-таки сумел выдохнуть воздух из легких и 
прошептал: «Me… га… те… рий…»

Произнесенное вслух слово, словно магическое заклинание, сотворило чудо с ним 
самим — вернуло доктору энергию. Совершив невообразимый прыжок, он в одну 
секунду оказался у скелета, стал обнимать, целовать его кости… Череп мегатерия 
он прижимал к своей груди нежно, словно это было его любимое дитя. По лицу 
Моргенштерна расплылась блаженная улыбка. Фриц, никогда прежде не видевший 
таким своего хозяина, испугался не на шутку и воскликнул:

— Опомнитесь! Придите в себя! Вы так можете сойти с ума!

Доктор посмотрел на него совершенно спокойно, но словно бы сквозь него, и 
отрешенно, ни к кому конкретно не обращаясь, чуть-чуть нараспев произнес:

— Дорогой Фриц, я бесконечно счастлив! Ты не представляешь, что значит для меня 
этот гигантский ленивец!

— Нет, что касается меня, то я не стал бы связывать счастье всей своей жизни с 
каким-то ленивцем. У меня и самого лени хоть отбавляй.

— Посмотри, какой у него прекрасный, гладкий, круглый череп! — продолжал, не 
слушая его, ученый.

— Да, он кругленький и, похоже, крепенький, но почему это он такой маленький по 
отношению к туловищу? Как будто к телу великана прилепили головку младенца.

— Какая форма у его коренных зубов! Они почти идеально цилиндрические!

— Но их у него что-то маловато! У меня и то больше.

— Мегатерию их много и не требовалось. У него, к твоему сведению, не было также 
резцов и клыков.

— Ага, я понял: в его времена в моде, наверное, была совсем другая пища. 
Бедняга! Он бы ни за что не выжил с такими зубами сейчас.

— У него были короткие, широкие ступни!

— Ну, короткие, ну широкие — что тут особенного? Не чулки же шелковые ему на 
них натягивать.

— Какие длинные у него когти!

— Да, пожалуй: если бы и я себе такие отпустил, то уж точно превратился бы в 
настоящего ленивца.

— А какой огромный! От носа до хвоста в нем по меньшей мере четыре, а в высоту 
три с половиной метра!

— Ну и что, так ведь именно за эти размеры его и зовут гигантом, что, по-моему, 
слишком большая честь для него. Лень ему чем-то другим заниматься, наверное, 
было, вот он и рос во все стороны без всякого удержу.

Наконец нарочитый сарказм Фрица сработал: доктор стал сердиться на него и вышел 
благодаря этому из действительно дурацкого блаженного состояния.

— Слушай, твое невежество, в конце концов, вызывающе! Ты ни в малейшей степени