н недооценил сухость и хрупкость почвы: в некий критический 
момент зыбкая опора не выдержала, и вниз стремительно покатились первые сухие 
комочки, за ними — целый пыльный поток — начался оползень, и ученый, влекомый 
его силой, пополз вместе с ним прямо на головы въезжавших в долину врагов.

— Стойте, стойте! — закричал ничего не соображающий Фриц, забыв об осторожности.
 — Куда вы? Нам туда не нужно!

Он успел ухватить своего хозяина за ноги, но не удержал его, и их тела, 
сплетясь в единый клубок, покатились вместе. Их хлестали ветви, они ударялись о 
камни и стволы, в конце концов, это падение закончилось… у ног лошади гамбусино.


Тот, хоть поначалу и опешил от удивления, но, придя в себя, не преминул 
издевательски приветствовать немцев:

— Что это? Кто это нас так торжественно встречает? Ба, да это же наши старые 
знакомые!

— Вот это да! — воскликнул ехавший рядом с ним Антонио Перильо. — Чертовщина 
какая-то! Это же наши вчерашние пленники, которых съели крокодилы!

— О, дружище, ты удивлен, потому что не знаешь еще, с какими уникальными магами 
и волшебниками нам посчастливилось иметь дело: они умеют бесследно исчезать, а 
затем сваливаться людям на голову прямо с неба! Эй, господа мошенники, — 
обратился он к несчастным, распростертым на земле, окровавленным немцам, не 
подающим никаких признаков жизни, — вы живы или нет?

Он соскочил с лошади и прикладом своего ружья попробовал дотронуться до Фрица. 
А тот, собрав остатки своих сил, приподнялся, и, не обращая ни малейшего 
внимания на гамбусино, обратился к своему господину:

— С удачным вас приземлением, герр доктор! — Прозвучало это, откровенно говоря, 
не слишком-то весело, потому что боль не скроешь никаким бодрячеством, но Фриц 
уже, что называется, закусил удила. — Все ли части вашего скелета на месте? — 
продолжил он. — Не нашлось ли таких заблудших, что отбились от общего стада?

Ученый с трудом приходил в себя. Открыв глаза, он несколько секунд осматривался 
замутненным взглядом, потом ответил Фрицу:

— Кажется, все мои кости целы, но голова раскалывается.

— Еще бы! Когда катишься с такой горки, голове достается в первую очередь!

— А… Значит, и ты испытываешь то же самое…

— Молчать! — заорал взбешенный гамбусино. — Здесь разговаривать буду я! И 
учтите, это будет для вас очень серьезный разговор! Куда вы исчезли вчера 
вечером?

— Мы ушли сюда, — с самым невинным выражением лица ответил ему Фриц.

— Это я вижу! Но кто вас отвязал?

— Никто.

— Кончай врать, мошенник! Это тебе может очень дорого обойтись! Самим вам было 
бы не отвязаться!

— Но мы же смогли, и это оказалось совсем нетрудно.

— Послушай, нахалов, которые ведут себя со мной так же, как ты, я умею 
приводить в чувство. Но если ты такой тупой, то, так и быть, объясняю: я хочу 
знать, кто вас освободил?

— Ничем не могу быть вам в этом смысле полезен, а если вы меня не поняли, 
повторяю, в свою очередь, для вас: мы выпутались из ремней.

— Как?

— О, вот уж это, извините, наш маленький секрет.

— Я заставлю тебя его раскрыть!

— Зачем вам зря стараться? Я все равно ничего не скажу. А то вдруг вы снова 
захотите нас повесить. Как же нам тогда убежать?

— Так ты еще будешь надо мной издеваться, придурок? Ладно, это тебе зачтется 
как особая заслуга. Только весь твой идиотский героизм ничего не стоит. Я и так 
знаю, кто вас освободил, — Отец-Ягуар.

— Ах, оказывается, вы лишены любопытства. Жаль, жаль… Попозже я, возможно, и 
рассказал бы вам, кто был наш освободитель на самом деле.

То, что произошло после этой фразы, уложилось в несколько секунд. Фриц 
неожиданно резко вскочил на ноги, крепко ухватил доктора Моргенштерна за руку и 
рванул вместе с ним через скальный проход в долину. Антонио Перильо выхватил 
револьвер, но Бенито Пахаро остановил его, сказав:

— Это излишне. Наши воины у