лежала три дня и четыре 
ночи и была уже на грани смерти, когда пришли индейцы и освободили меня.

— Из какого племени?

— Это были капоте-юта.

— Так. Дальше.

— Эти юта дали мне еды и питья, взяли меня с собой. Молодой воин Тусага Сарич 
хотел сделать меня своей скво и потому не отпускал от себя. Когда мы спустились 
на равнины, я отказалась стать его скво. Он же настаивал на этом. Между тем я 
снова набралась сил, стала с ним бороться и победила его. И тогда он согласился 
отказаться от меня, да и никто другой на меня больше не посягал, потому что 
скво, победившая воина, становится неприкосновенной для мужчин, если сама того 
не захочет.

— А как сейчас ваши отношения с юта?

— Они мои друзья. Тусага Сарич до сих пор, я знаю, любит меня, как тогда, я 
могу вить из него веревки. Но свободу они мне дали не сразу, а лишь тогда, 
когда я получила у них право именовать себя воином. Я тут же помчалась в Денвер.
 Дети исчезли. Эттерс и Тибо ходили к психиатру и, угрожая ему, забрали у него 
Токбелу. Она отчаянно протестовала, когда ее хотели разлучить с Фредом, и они 
были вынуждены взять и мальчика.

— Исчез и банкир — с Лео, моим сыном. Я принялась искать его и узнала у шерифа 
[159 - Шериф — должностное лицо, выполняющее главным образом административные 
или судебные функции.], что через несколько дней после его исчезновения 
приходили полицейские, чтобы арестовать его за освобождение какого-то пленника.

— Значит, можно предположить, что на него донесли Эттерс или Тибо, но его все 
же кто-то успел предупредить. Он пустился в бега и замел все следы.

— Наверное, так оно и было, потому что я еще долгие годы напрасно искала его и 
Токбелу.

— Могу успокоить вас: он взял другое имя и хорошо воспитал мальчика. Он или его 
сын живет сейчас в Джефферсон-Сити.

— О боже! Что вы говорите?

— Да, и я был у него. Но давайте продолжим.

— Итак я искала детей, но — увы, напрасно. Я изъездила все равнины и все долины,
 искала в городах и у краснокожих — и нигде не находила их. Как женщине мне бы 
это просто не удалось, и я переоделась в мужскую одежду и стала выглядеть, как 
сейчас. Когда поиски окончились ничем, я вернулась к Чертовой Голове. Убийца 
ведь всегда рано или поздно приходит на место своего преступления, и я сделала 
небо этого парка своей крышей. Пока убийца здесь еще не появлялся, но я 
уверена: он придет, обязательно придет. И дождется моей кары. Я отомщу!

— А вы узнаете его?

— О, да!

— Но ведь с тех пор прошло столько лет, миссис Бендер!

— Я узнаю его! Даже если он изменился. Я узнаю его по зубам.

— По выбитым зубам в верхней челюсти?

— Уфф! Вы знаете и об этом?! Вы что же, знакомы с ним?

— Нет, не знаком. Хотя нет, если хорошенько подумать, я все-таки его знаю. А о 
зубах мне рассказал ваш сын Лео…

— Лео?! Он жив? Вы действительно с ним говорили?

— Да.

— Скажите скорее, где он?

— Здесь, в парке Сент-Луис. Вы увидите его, если не сегодня, то завтра или 
послезавтра. И если меня на этот раз не подводит интуиция, вы скоро встретите и 
убийцу. Он на пути к месту действия. Тибо придет с Токбелой, а Эттерс уже 
опередил их. Кроме того, я могу вам сказать и о том, какой дорогой эти парни 
тогда с Токбелой и Лео выбрались из Денвера.

— Вы это узнали? Откуда?

— От Виннету и Шако Матто.

— Так расскажите же мне скорее о нем, мистер Шеттерхэнд!

— Они были у осэджей, убили нескольких воинов. Потом они разделились, и Тибо с 
вашей сестрой и мальчиком подались к команчам из племени найини. Там он 
затаился, поскольку его преступления как раз всплыли на свет божий. Его 
обнаружили на границе Льяно-Эстакадо и уберегли от голодной смерти.

— Я хочу знать больше. Надеюсь, они сами мне обо всем скоро расскажут.

И она резко поднялась на ноги.

— Не торопитесь убежать от нас, миссис Бендер, — попросил я. — Вы можете узнать 
все уже по дороге. Мы не должны терять времени. Вперед к Чертовой Голове! Или 
вы по-прежнему хотите продолжать свой путь в одиночестве?

— Нет, нет, я остаюсь с вами. Это само собой разумеется.

— Тогда я позову остальных.

И вот мы снова в пути. Кольма Пуши знала дорогу даже лучше, чем Виннету. Она 
скакала вперед вместе с Апаначкой и осэджами. Они вели разговор, в котором я не 
участвовал, и молча скакал рядом. За мной следовали оба неразлучных приятеля и 
Тресков. Хаммердал еще не оправился от удивления: как этот таинственный индеец 
на его глазах превратился в скво. Я слышал, как он позади меня произнес:

— Ну, виданное ли дело — мужчина превращается в женщину! Кольма Пуши, чье 
мужество мы почитали столько времени, удивил — нет, удивила нас, как никто. Что 
скажешь на это, Пит Холберс, старый енот?

— Да ничего не скажу, — ответил долговязый.

— И