, насколько 
я мог судить, находился в расцвете сил и лет. Сначала, как водится, мы сняли с 
него перчатки и сапоги. Шако Матто выпросил одну из лап себе. Теперь он мог 
предъявить своим соплеменникам доказательство того, какую большую удачу мы 
поймали, убив такого зверя, мясо которого могло согреть очень многих людей в 
морозные зимние ночи в горах.

У нас было четыре медвежьих шкуры, и мы могли с чистой совестью вернуться в 
лагерь, а главное, жизнь Олд Шурхэнда была теперь спасена! Четыре шкуры за один 
день!

Среди убитых медведей один, как помнит читатель, был еще детенышем, хотя и 
довольно большим уже. Но тем не менее это был уникальный результат, рекорд, 
которого вряд ли добивался кто-нибудь еще с тех пор, как белые люди проникли в 
Куй-Эрант-Яу, и вряд ли когда-нибудь в будущем превзойдет.

Когда мы добрались до лагеря, было уже далеко за полночь, но нам необходимо 
было еще решить, что делать утром, и главное — как освободить нашего друга.

— Поднять эти четыре шкуры не смог бы даже самый сильный человек на всем белом 
свете. Следовательно, их надо было везти на лошадях. Однако мы сами ни в коем 
случае не должны были показываться вблизи лагеря капоте-юта. Все должно было 
выглядеть так, как будто Олд Шурхэнд шел один и в светлое время дня. Мы 
договорились тогда, что он будет нас ждать в северо-западном углу парка. У нас 
был сэкономлен целый день для Олд Шурхэнда. А мы за это время вернемся туда, 
где убили старого Папашу Эфраима, и уже оттуда пройдем к лагерю, естественно, 
приняв предварительно все меры предосторожности. Олд Шурхэнд согласился с этим 
планом, но чтобы использовать в пути весь световой день, выходить ему нужно 
было немедленно, что он и сделал. Дик Хаммердал послал ему вслед воздушный 
поцелуй, сказав:

— Будь здоров, дорогой друг, сокровище ты наше! Приходи сегодня вечером на 
танцы! — Потом шепнул своему приятелю: — А ты на них сыграешь, Пит Холберс, 
старый енот? Какой инструмент ты предпочитаешь, а?

— Самую длинную Иерихонскую трубу! — ответил тот.

— Это правильно, что ты предпочитаешь все длинное, это тебе так идет, но 
неправильно, что при этом ты почему-то не любишь самого себя. Хотел бы я 
услышать звуки, которые можно извлечь из такого старого высохшего гобоя!

— Подергай лучше себя за свои собственные струны, старая гитара! Да только вряд 
ли эта музыка кому-нибудь понравится. Ты же расстроен и фальшивишь!

— Расстроен я или нет — какая разница! Главное, что я сам могу слушать 
собственную музыку. Три огромных медведя и малыш в придачу! Это еще никому не 
удавалось.

— Да-да, и всех четырех уложил, конечно, ты один.

— Может, скажешь, это твоя заслуга?

— Нет. Но я и не важничаю так, как ты.

— Не в этом дело. Я горд уже тем, что имею отношение к высшему на Диком Западе 
достижению. К тому же мы нагоним страху на этих капоте-юта.

— Да уж! Особенно тебя они испугаются!

— Во всяком случае, больше, чем тебя. Но посмотри, наши джентльмены уже 
собрались. Поднимайся и ты на новые подвиги, старый енот!

И мы выступили в путь. Несмотря на страх, который испытывали юта перед гризли, 
было все же вполне вероятно, что кто-то из них мог поджидать нас на дороге: 
днем медведь ведь не так страшен, как ночью. Виннету держался немного впереди 
нас.

Когда мы вышли из долины, уже начинало темнеть, и следы на земле почти не 
читались. Поднимаясь в гору, мы не столько ехали верхом, сколько вели лошадей 
под уздцы, используя последние крупицы дневного света. Возле высоких деревьев 
мы привязали лошадей, взвалили шкуры на плечи и понесли их до того самого места,
 где накануне встретили Олд Шурхэнда и где условились встретиться и на этот раз.
 Но его там не было. Впрочем, повода для тревоги мы тут не увидели, это было 
вполне объяснимо: он знал местность не так хорошо, как мы, и к тому же должен 
был соблюдать особую осторожность. Наконец он появился, радостный оттого, что 
наш план вполне удался, и сообщил, что краснокожие уже развели костер в своем 
лагере. И словно в доказательство его слов ветер донес до нас запах костра, 
который ни с чем не спутаешь.

В том, что надлежало нам делать дальше, мы были единодушны. И сразу же начали 
действовать. Чтобы доставить шкуры как можно ближе к лагерю, нам пришлось 
сделать порядочный крюк, но это не составило особой трудности: шли мы по