ежду 
двумя ребрами, прямо в сердце зверя. Лезвие ножа вошло по самую рукоятку. И тут 
же Виннету выдернул его.

Чудовище, раскачиваясь, медленно повернулось и замахнулось лапами на Виннету. 
Он едва успел отпрыгнуть. Теперь его жизнь была в опасности больше, чем моя. И 
тогда я подскочил к медведю со спины, вонзил свой нож в него и отпрыгнул. 
Папаша Эфраим уже не раскачивался — стоял неподвижно, только головой вращал. 
Потянулись секунды — десять, тридцать, сорок… Наконец он рухнул как подкошенный 
и больше не пошевелился.

— Уфф! Это у тебя вышло славно! — сказал апач и пожал мою руку. — Он уже не 
встанет.

— Но я всего лишь помог тебе, — ответил я. — Сердце этого чудовища прячется в 
многослойном мешке. Нужна недюжинная сила, чтобы пробить его ножом. Это можешь 
сделать только ты.

Теперь медведь был всего лишь грудой мяса, никак не меньше десяти центнеров 
весом. И распространял такой запах, который способен отбить любой аппетит. Как 
правило, самым резким запахом в животном мире обладают представители кошачьих, 
но наш Папаша Эфраим, видимо, был исключением.

Подошли наши спутники. Они рассматривали распростертое тело медведя и при этом 
размышляли вслух о том, что было бы с нами, если бы наши ножи не попали точно в 
цель.

— Невероятно, — сказал Шурхэнд, — выйти с одним только ножом на это чудовище! Я 
не слабак и не трус, но я бы этого не сделал.

— Мой брат лукавит, — сказал Виннету. — Он сам знает, что острый нож и верная 
рука часто бывают надежнее пули. И потом: далеко не каждый медведь силен, как 
этот.

Апаначка ничего не сказал. Он только вытащил мой нож из тела медведя и при этом 
затратил столько сил, что голова его затряслась. Насколько я понял, это было в 
какой-то степени пантомимой: Апаначка хотел показать, как высоко оценивает он 
силу моего удара. Дик Хаммердал просто раздувался от гордости за нас. Осмотрев 
раны медведя, он сказал:

— Вот это да! Отверстия от обоих ударов совсем рядом друг к другу. Не понимаю 
только одного, как вы, ребята нашли это место, куда всадили свои ножи?

— Тут никакие приемы не помогут, — ответил я, — надеяться можно только на 
собственный глазомер, к тому же расстояние между ребрами медведя зависит от его 
размера, заранее это не выучишь, и кроме того, может ввести в заблуждение мех.

— Хм. Как же тогда определить, где ребро?

— Очень просто. Надо подумать о том, что, если не попадешь куда надо, медведь 
тут же снимет с тебя скальп, и сразу становится ясно, где находится ребро.

— Нет уж! Спасибо! Я лучше положусь на свое ружье. Лишь бы оно всегда было под 
рукой.

— Ну-ну. Но учтите: схватиться с гризли — не совсем то же самое, что зарезать 
свинью.

— Это я вижу. Но скажите, что нам теперь делать с Папашей Эфраимом?

— Мы снимем с него шкуру и оставим лежать здесь.

— Как! А мясо?

— Увольте меня от этого мяса с таким «пикантным» запахом! И кроме того, нам 
надо торопиться, кажется, Виннету нашел для нас еще работу.

— Мой брат угадал, — сказал вождь апачей.

— Ты видел еще след?

— Да. Но довольно далеко отсюда, в верхней части долины.

— Надо подумать. Гризли живут довольно далеко друг от друга. Виннету думает, 
что мы успеем найти медведя еще сегодня до темноты?

— Да, я так думаю. Лошади донесут нас туда быстро.

— А меня возьмете? — спросил Хаммердал с надеждой.

— Нет, — ответил я.

— Почему? Разве здесь я плохо себя проявил?

— Не обижайтесь, но дело в том, что вам лучше вообще не проявлять себя в этом 
деле. Мне кажется, тут нужен парень повыше ростом.

— Ладно, этого я не могу отрицать. Но учтите, мне случалось уже ходить на 
медведей, правда, не на таких огромных. Честно