рное, есть серьезная причина 
для этого?

— Да.

— Но какая? Пожалуйста, расскажите!

— Я шел от Джефферсон-Сити вверх.

— Вот как! Значит, вы были у банкира?

— Да.

— И это он сказал вам, что я здесь?

— Да, он.

— И вы шли за мной?

— Да, все это время. Я побывал не только в Джефферсон-Сити, но и в салуне 
Лебруна в Топике, на ферме Феннера и так далее. Вы видите, я неплохо осведомлен 
о том, как вы двигались.

— Слава Богу! Слава Богу! Теперь я спасен. Вы поймете меня, когда узнаете, что 
в данный момент я — пленник.

— У вождя Тусага Сарича!

— Как, вы и это знаете? — спросил он ошарашенно.

— Не только это, но и то, что на сегодня и завтра вы отпущены на охоту, — 
продолжил я весело, — чтобы…

— Вы действительно знаете все про меня!

— …чтобы добыть четыре медвежьих шкуры.

— Но… но… сэр… скажите же мне наконец, откуда вам все это известно?

— Вчера, когда вы разговаривали с вождем юта, я был всего лишь в трех шагах от 
вас.

— Ну конечно! Я мог бы и сам об этом догадаться.

— Мы слышали каждое ваше слово. Но в ту ночь освободить вас было невозможно, 
поэтому мы ночью отправились в Медвежью долину, чтобы дождаться вас здесь.

— Вы сказали «мы». С вами кто-то еще?

— Да.

— Кто?

— Сейчас увидите. — И я раздвинул заросли. Дальнейшая сцена не поддается 
описанию. Могу лишь сказать, что Шурхэнд издал ликующий вопль, а Виннету прижал 
руку к сердцу.

— Виннету рад душой видеть своего брата Шурхэнда, — сказал он, когда Шурхэнд 
умолк. — Мы надеялись догнать его только в парке Сент-Луис, и радость нашей 
встречи станет тем больше, чем скорее мы докажем этому юта, что даже пятьдесят 
его воинов не могут удержать Шурхэнда.

— Но я дал слово возвратиться в их лагерь. Они знают, что Шурхэнд слов на ветер 
не бросает. Иначе они бы меня ни за что не выпустили.

— И мы знаем это! Шурхэнд не нарушает своего слова. Поэтому Шеттерхэнд и 
Виннету пойдут к вождю и скажут ему свое слово. А сейчас, если это возможно, вы 
позволите мне удалиться?

И он ускакал, никак не объяснив, куда и зачем направляется. Но я-то знал: он 
надеется найти следы еще одного гризли.

— Куда это он? — спросил Шурхэнд.

— Вероятно, он готовит для вас сюрприз, мистер Шурхэнд.

— Какой сюрприз?

— Ну, если я скажу вам это, сюрприза не получится.

— Well! Мы дождемся его здесь.

— Нет. Нам лучше уехать отсюда. А Виннету нас найдет. Пожалуйста, садитесь на 
лошадь! — И я подвел к нему чалого, добавив: — Когда вы увидите того, кому 
принадлежит этот конь, обрадуетесь не меньше, чем при встрече с нами.

Уже на подъезде к лагерю мы увидели Дика Хаммердала. Шурхэнд узнал его и 
спросил меня:

— Глазам не верю: неужели это старина Дик Хаммердал?

— Он.

— Значит, здесь должен быть и Пит Холберс.

— Разумеется. Они же неразлучны.

— О, вот это сюрприз так сюрприз! Благодарю вас!

Хаммердал бросился нам навстречу с протянутой рукой. Шурхэнд крепко пожал ее, и 
толстяк взахлеб от радости прокричал:

— Добро пожаловать, мистер Шурхэнд, в наши старые горы! Надеюсь, вы не забыли 
старого Дика с тех пор, как мы виделись в последний раз!

— О нет, дорогой Хаммердал! Я вспоминаю о вас всегда с теплым чувством.

— Здесь и Пит!

— Значит, вы по-прежнему не расстаетесь?

— Никогда! И знаете, он все такой же длинный, как я все такой же толстый.

— Это так, и я страшно рад, что оба вы не изменились.

Как только мы сошли с лошадей в лагере, Хаммердал заорал:

— Эй, Пит Холберс, ты где, старый енот? Посмотри, кого мы привели. Только не 
обнимай этого джентльмена, а то задушишь — твои руки могут обвить человека два 
раза!

И тут Шурхэнд увидел Апаначку.

— Апаначка! Мой краснокожий брат! Боже, еще один замечательный сюрприз! Позволь 
мне обнять тебя!

Команч в ответ не произнес ни слова, лишь широко раскрыл руки; глаза его 
излучали свет несказанной радости. Друзья потеряли друг друга после 
Форт-Террела и скучали оба. Подошел Тресков и поздравил их со встречей. Я 
представил Шурхэнду вождя осэджей. Он поклонился знаменитому вестмену, пожал 
ему руку с теплыми словами приветствия и спросил, показывая рукой на две 
медвежьих шкуры, расстеленных на земле:

— Мой брат Шурхэнд, как я слышал, должен принести