простить? — спросил апач.

— Нет. Это только разовьет их и без того скверные наклонности. А как ты 
думаешь: какого наказания они достойны?

— Палки! Хуг!

Возражений не последовало. Тресков тоже с этим согласился:

— Да, палки! Вот что им требуется. Все другое будет или бесполезно, или вредно! 
Не так ли, мистер Хаммердал?

— Да, уж мы их вздуем! — ответил толстяк. — И Хозия с Джоулом, эти братцы с 
пророческими именами, будут первыми. А может, ты походатайствуешь о своих 
кузенах, Пит Холберс, старый енот?

— Мне и в голову этого не приходило! — ответил долговязый.

— Да, мы их родство с тобой запишем в особую книгу, в которой просто так не 
перевернешь страницу, и такими толстыми и синими буквами, что их вовек ничем не 
ототрешь! Хуг!

Мы посмеялись над его воодушевлением и способом выражения этого воодушевления. 
Остальные были тоже согласны, и только осэдж сказал:

— Шако Матто просит, чтобы ему позволили промолчать.

— Почему? — спросил я.

— Потому что он также был вашим врагом и посягал на вашу жизнь.

— Но теперь ты наш друг и на тебя так же напали трампы и ограбили. Твои 
намерения, которые не осуществились, были намерениями воина, вождя племени. 
Трампы же — бесчестные, порочные, опустившиеся люди, компания подонков, которые 
обладают единственным стремлением — любой ценой хапнуть побольше, и желательно 
чужими руками. Вот на это стремление и воздействуют розги.

— Если Олд Шеттерхэнд так думает, он услышит мое мнение: они заслужили это 
ощущение, каждый из них!

— Все согласны! — резюмировал Хаммердал. — Пойдем, дорогой Пит, мы должны 
вырезать флейты, чтобы музыка могла начаться!

Оба встали и удалились, чтобы нарезать подходящие для розг побеги.

Мы говорили не очень громко, чтобы трампы не слышали, о чем идет речь, но, 
когда наконец они заметили, что наше совещание подошло к концу, Кокс 
поинтересовался весьма развязным тоном:

— Ну, что скажете? Когда вы нас отпустите?

— Когда нам этого захочется, — ответил Тресков. — А пока не хочется.

— И как долго еще мы должны здесь валяться? Мы хотим уйти!

— Что вы хотите, нас не касается. Сегодня главное — наши желания.

— Мы вольные вестмены! Если вы этого не примете во внимание, то вам придется 
еще раз иметь дело с нами!

— Негодяй! Ты еще забавней, чем вчера, когда ты воображал, что мы собаки, 
которых ты можешь держать на поводке, сколько хочешь! Неужели тебе под череп 
никогда не закрадывалась мысль, что мы уже через час после вашего нападения 
знали время и место своего освобождения? Неужели вы не уловили иронии, с 
которой Олд Шеттерхэнд отвечал на ваши дерзости? И «вонючая собака», как вы 
грубо назвали Кольма Пуши, встретился вам только потому, что хотел убедиться, 
действительно ли мы попали в руки простофиль. Тебе не кажется, что ты все 
бездарно упустил, все шансы, которые имел, потому что оказался безнадежным 
тупицей? И теперь еще позволяешь себе нагло нам угрожать! Трампы — все-таки 
убогие существа! Ну, хватит разговоров! Флейты уже вырезаны, те самые, под 
которые вам придется петь и танцевать! И вы из-за своей опять же тупости не 
понимаете, что означают мои слова. Хорошо, я вам объясню все и без метафор. 
Розги для вашей порки уже вырезаны, превосходнейшие розги. Такие, что выбьют из 
вас всю ва