эти извилистые линии — реки. Это 
Репабликан-Ривер, потом идет двойной Соломон, затем Арканзас с ручьями Большого 
Сэнди и Стремительным, за ними Адобе и Конский ручей, южнее — Апишапа-Ривер и 
Хуерфано-Ривер, а последние ручей и река в парке Сент-Луис. Все эти воды я знаю.
 Но есть значки рядом с ними, которых я не понимаю: разные крестики, кольца, 
треугольники, четырехугольники и еще что-то непонятное. Они нарисованы на карте 
там, где на самом деле нет ни городов, ни ранчо, ни домов. Я не знаю, что все 
они обозначают.

И он отдал мне кожу. У кожи-карты была еще одна отличительная особенность: весь 
рисунок на ней был выполнен с большой тщательностью и даже изяществом. 
Мельчайшие штрихи читались четко и ясно. Но я тоже не понимал, что могут 
обозначать все эти черточки и значки. На оборотной стороне карты был список 
каких-то имен или названий, но среди них я не нашел ни одного знакомого. Самое 
странное, что они шли одно за другим и стояли вплотную друг к другу. Я долго 
ломал голову над этим списком, пока не догадался, что некоторые из этих имен 
были именами святых. И это был ключ ко всему тексту. Я достал свой блокнот, в 
котором был календарь, сверил даты с расстояниями друг от друга значков на 
карте и объяснил апачу:

— Это письмо написано для шамана и должно ему объяснить, где и в каком месте он 
должен встретить отправителя письма. Обычная запись дат сразу открыла бы все 
планы. Христиане же именуют, как я тебе уже говорил, все дни года в честь 
благочестивых святых, мужчин и женщин, которые давно умерли. Этими именами и 
воспользовался автор письма. Расшифровать этот текст сложно еще и потому, что 
имена нанесены не на саму карту, а на оборотную ее сторону. Здесь я могу 
прочесть: Эгидий, Роза, Регина, Прот, Эвлогий, Иосиф и Текла. Они означают — 1, 
4, 7, 11, 13, 18 и 23-е сентября. В эти дни человек, пославший письмо, будет 
там, где стоят такие же значки, как у имен. Таким образом, мы имеем весь 
маршрут отправителя и получателя письма с указанием всех пунктов остановки и 
временем встреч. Ты меня понял?

— Я понял моего брата достаточно хорошо, но не понял лишь того, когда умерли 
эти мужчины и женщины, в какие дни?

— Не страшно, хватит того, что это знаю я. Эта кожа весьма ценна для нас, но 
нам не следует оставлять ее у себя.

— Почему?

— Тибо-така не должен подозревать, что мы знаем его путь.

— Тогда мой брат может переписать знаки с кожи!

— Да, именно это я и сделаю.

И я скопировал все, что было на карте и с той, и с другой стороны, в мою 
записную книжку. Потом я уложил кожу обратно в жестянку, и мы положили коробку 
в седельную сумку. Как только это было сделано, мы вернулись в лагерь. Первый 
человек, которого мы встретили, была скво. При нашем приближении она встала и 
прошла мимо нас… Ее голова была высоко поднята, взгляд безучастен, она шла 
размеренными шагами, довольно медленно — так ходят сомнамбулы. Я пошел за ней. 
Она остановилась, отломила ветку от куста и положила ее себе на голову. Я 
обратился к ней с вопросом, но не получил никакого ответа; казалось, она меня 
вообще не слышит. Я понял, что она отреагирует только на знакомые ей слова, и 
спросил:

— Это твой myrtle wreath?

Она скользнула взглядом по мне и ответила однотонно:

— Это мой myrtle wreath.

— Кто тебе дал этот myrtle wreath?

— Мой Вава Деррик.

— У Техуа Бендер тоже был myrtle wreath?

— Тоже! — Она улыбнулась и кивнула.

— И она получила его в один день с тобой?

— Нет.

— Позже?

— Нет.

— Так, значит, раньше?

— Много, много раньше!

— Ты видела ее в myrtle wreath?

— Да. Очень мила была Техуа, очень мила!

Я решился задать ей наконец и неожиданный для ее затуманенного сознания вопрос.

— Ты видела фрак?

— Фрак — да! — сказала она почти осмысленно.

— А свадебный фрак?

Она сл