тались, и первый ответил:

— Краснокожий, который таскает седло! Отличный воин!

— Почему смеется мой белый брат? — спросил индеец серьезно и недоуменно. — 
Когда конь убегает, его ведь нужно искать!

— Очень верно! Но тот, кто позволяет своему коню убежать, а потом носится за 
ним с седлом, не может быть хорошим воином! Он твой друг?

— Да.

— А у тебя есть еще друзья здесь?

— Нет. Пока мы ночью спали, конь сорвался, но было слишком темно для того, 
чтобы его искать. Утром мы отправились за ним, но я не нашел ни воина, ни его 
коня.

— Ни коня, ни его самого! Веселая история! Вы, кажется, очень дельные ребята! И 
заслуживаете уважения. К какому племени вы принадлежите?

— Ни к какому.

— Так вы изгнанники! Сброд, банда опустившихся индейцев! Ну ладно, я буду 
человечным и милосердным. И помогу вам. Да, мы его видели.

— Где?

— Приблизительно в двух милях отсюда. Тебе надо просто вернуться по нашим 
следам. Он спрашивал нас о тебе.

— Какие слова сказал этот воин?

— Очень хорошие, уважительные слова, которыми ты можешь гордиться. Он спросил, 
не встречали ли мы вонючей красной собаки, которую тащит по прерии блоха.

— Мой белый брат неправильно понял воина.

— Правда? А как ему следовало говорить?

— Не встречали ли вы собаку, которая гонит вонючих блох по степи. Такие должны 
были быть слова, и собака скоро догонит блох.

Его конь встал на дыбы от легкого движения шенкелями и поскакал длинными 
прыжками, а потом пустился в галоп по нашим следам, как и было сказано индейцу. 
Все глядели ему вслед, а он ни разу не обернулся. Кокс проворчал:

— Проклятое краснокожее чучело! Что он имел в виду? Он не так понял мои слова. 
А, мистер Каттер?

— Нет, — ответил Олд Уоббл. — Он всего лишь хотел что-нибудь сказать, все равно 
что, и не задумывался над смыслом своих слов.

— Well! Он проскачет две мили и потом пусть поищет дальше. Краснокожий «воин» с 
седлом на спине! Двое отличных ребят! Эти индейцы совсем опустились!

После этой короткой интермедии мы поехали дальше. С бродяг что возьмешь, они 
никогда не были настоящими вестменами, но как мог Олд Уоббл посчитать слова 
краснокожего простой бессмыслицей! Я бы на его месте заподозрил бы индейца и 
проследил за ним. Кто не воспринимает такой ответ как предупреждение или намек, 
того, значит, Дикий Запад ничему не учит.

Мы проехали еще немного, и снова произошла встреча, для нас очень важная — 
после нее все, хотя и в разной степени, потеряли спокойствие. Эта встреча была 
весьма странной.

Мы скакали вдоль узкой полосы кустарника, которая издалека казалась 
извивающейся по прерии лентой. Когда мы достигли конца этой ленты, то увидели 
двух всадников с вьючной лошадью, которые появились справа и должны были на нас 
наткнуться. Они тоже нас увидели, но никаких попыток спрятаться не последовало 
ни с их стороны, ни с нашей. Мы проехали дальше и увидели, что один из 
всадников держит в руке ружье, полагая, видимо, что речь может пойти о встрече 
с врагом.

Когда мы приблизились еще шагов на двести, то всадники остановились, 
определенно намереваясь пропустить нас, не поговорив. Олд Уоббл сказал:

— Они не хотят нас знать! Так мы сами подойдем к ним.

Так и произошло. Мы поскакали вперед, и тут я услышал позади себя громкие 
восклицания.

— Уфф! Уфф! — прозвучал голос Шако Матто.

— Уфф! — вторил ему Апаначка. Его удивить могло только что-нибудь очень 
необычное, и я взглянул на незнакомцев попристальней. И был изумлен не меньше, 
чем оба индейца. Всадник с ружьем в руке был не кто иной, как белый шаман 
найини-команчей Тибо-така, а другой всадник не мог быть не кем иным, кроме его 
краснокожей скво, таинственной Тибо-вете. Вьючная лошадь у них была и на ферме 
Харбора.

Шаман забеспокоился, увидев, что мы не проскакали мимо, а напра