ее движение к Шако Матто, 
сказал:

— Против осэджей.

— Я так и думал! Вы услышали, что осэджи покинули свой лагерь и отправились 
походом против бледнолицых, и вы решили воспользоваться случаем?

— Да.

— Тогда радуйтесь, что встретили нас. Осэджи вернулись. Они с радостью получили 
бы восемьдесят скальпов. Я думаю, что эта весть склонит вас к миру. Что вы 
будете теперь делать?

— Мы возьмем с собой Шако Матто, а Апаначка может остаться с вами.

— Что за глупости! Ты мой пленник, и ты знаешь, что я не стану этого делать. Ты 
думаешь, мы боимся твоих людей? Нуквейнт-шайены известны как никудышные воины.

— Уфф! — вспылил индеец. — Кто сказал эту ложь?

— Это не ложь. Сегодня вы сами это подтвердили. Вы начали свое нападение, как 
юнцы. Если мы расскажем о том, как я привел тебя сюда, все в горах и в прерии 
будут смеяться, а остальные племена шайенов откажутся от вас из-за стыда. У 
тебя есть выбор. Если ты хочешь войны, то как только раздастся первый выстрел 
на улице, мы убьем тебя. Ваши пули вряд ли…

— Зачем так много слов? — прервал меня Виннету, вставая и направляясь к 
Железному Ножу. — Мы покончим с шайенами прямо сейчас!

Виннету подошел к шайену и одним быстрым движением сорвал у него висевший на 
груди талисман. Вождь вскочил с испуганным криком, но я удержал его и, усадив 
обратно на стул, сказал:

— Сиди смирно! Ты получишь назад свой талисман, если только будешь слушаться и 
повиноваться!

— Да, именно так, — согласился Виннету. — Я хочу, чтобы шайены вернулись домой 
с миром. Если вы поступите так, то ничего плохого не случится и никто не узнает,
 что вы вели себя как малые дети. Если ты не согласишься, я брошу твой тотем в 
очаг, и потом заговорят наши ружья. Хуг!

Кто знает, что для индейца, тем более для вождя, значит его тотем и какой позор 
для него потерять его, тот, конечно, не удивится, что шайен, пусть и после 
долгих споров и сопротивления, согласился на наши требования.

— У меня тоже есть одно условие, — объявил вдруг Тресков.

— Какое? — спросил я.

— Шайены должны выдать нам Тибо-така и Тибо-вете.

— Это совершенно немыслимо! Это было бы с нашей стороны большой ошибкой. Я 
убежден, что знахарь давно уже убрался отсюда. Как только я увел вождя шайенов, 
он понял, что дело проиграно, и сейчас его уж и след простыл. Но, по-моему, это 
даже лучше для нас, почему — это вы скоро узнаете.

О заключении мира с шайенами не стоит много распространяться. В конце концов 
они были даже рады бескровному окончанию их неумелого нападения на ферму. Они 
уехали к полудню, а через час после них отправились и мы, и с нами Шако Матто с 
оружием, как свободный человек. Он был очень рассержен из-за того, что от нас 
опять ускользнул шаман, но как всегда веселый Дик Хаммердал успокаивал его:

— Вождь осэджей может не волноваться, он обязательно попадется нам. Кому 
суждена виселица, тот от нее не уйдет.

— Для него мало виселицы, он должен умереть в страшных мучениях, — ответил 
осэдж

— Смерть в любом случае — самая страшная казнь Он будет повешен. Для этого 
парня и не может быть лучшей смерти. Не так ли, Пит Холберс, старый енот?

— Да, дорогой Дик, — ответил длинный Пит — Ты как всегда, совершенно прав!



Глава II

КОЛЬМА ПУШИ

На следующий день после того, как мы покинули ферму Харбора, лошадь Трескова 
оступилась, упала и сбросила седока, но тут же поднялась и понеслась дальше. 
Одна нога полицейского зацепилась в стремени, и лошадь проволокла его несколько 
метров по земле. Хотя мы быстро помогли ему и остановили резвое животное, но 
все же предотвратить удар копытом не удалось. К счастью, он пришелся не на 
голову, а на плечо. На месте удара очень скоро появилась опухоль, Тресков 
ощутил, что у него онемела половина тела. Теперь он едва мог двигать ногой, то 
есть ехать верхом был не в состоянии, а это означало, что мы не могли двигаться 
дальше.

На наше счастье, поблизости был ручей, и мы перенесли Трескова к нему, а потом 
разбили лагерь.

Виннету осмотрел раненого. Кости не были поврежден