ни он, ни Шако Матто.

— Тогда мы будем считать Виннету и Шеттерхэнда врагами и убьем их!

— Попробуйте, но вряд ли это вам удастся.

— Виннету, видно, совсем обезумел. Он не видит, что наших воинов больше 
восьмидесяти? Мы даем вождю апачей час, чтобы посоветоваться с Олд Шеттерхэндом.
 Если через час нам не будут выданы Шако Матто я Апаначка, вы все умрете. Хуг!

Прежде чем Виннету успел ответить, случилось нечто, чего ни он, ни предводитель 
шайенов совсем не ожидали. И в этом был виноват я. Все обстоятельства этого 
неожиданного нападения показывали, что мы имеем дело с очень неопытными людьми. 
Нападая на дом, они выстроились перед ним дугой, словно нарочно подставляясь 
поудобнее обстрелу из окон; это, конечно, было ошибкой. Апач тоже явно с 
презрением относился к этим восьмидесяти индейцам, называя их не «воины 
шайенов», а просто «шайены»; тут уж я слишком хорошо знал своего Виннету. Разве 
должны мы относиться к этим людям как к старым, опытным воинам? Это мне и в 
голову не пришло бы. Самым лучшим мне показалось побыстрее окончить дело; не 
надо им давать возможности похвастаться, что мы обходились с ними как с 
настоящими воинами. Поэтому я незаметно от них выскользнул из загона, лег на 
землю и пополз в траве за спинами воинов, пока не оказался около Железного Ножа.
 Мне удалось проделать это довольно легко и быстро, потому что все взгляды 
шайенов были устремлены не назад, а вперед, на дом. Едва только их предводитель 
сказал свое последнее властное «Хуг!», как я вскочил, ринулся сквозь строй 
индейцев и встал рядом с вождем. Пока шайены не оправились от моего 
неожиданного появления, а Виннету не успел ответить как полагается на этот 
смехотворный ультиматум, я громко сказал:

— Не надо ждать целый час нашего решения, шайены могут выслушать его прямо 
сейчас. Это я, Олд Шеттерхэнд, шайены хорошо знают мое имя. Если среди вас есть 
хоть один, кто решится поднять на меня руку, пусть выйдет вперед!

Как я ожидал, так и вышло. Воцарилась напряженная тишина. Если мое смелое, на 
первый взгляд, даже безрассудное появление было для них только неожиданностью, 
то теперь мое заявление просто ошеломило их, тем более что я стоял перед ними 
так спокойно, словно за стойкой бара, хотя в руках у меня не было ружья. Не 
медля ни секунды, я взял за руку вождя и сказал:

— Вич Панака через несколько минут узнает, что мы решили делать. Он пойдет со 
мной!

Я взял его крепче за руки и пошел с ним к дому. С моей стороны это было просто 
наглостью, которая, впрочем, сделала свое дело: индейцы были так смущены, что 
не делали никаких попыток сопротивляться. Как ребенка, я подвел вождя к Виннету,
 который взял его за другую руку. Вдвоем мы ввели, вернее, втащили индейца в 
дом и закрыли дверь.

— Скорее дайте свет, мистер Харбор! — крикнул я, входя в темную комнату. 
Сначала вспыхнула спичка, а затем Харбор зажег и лампу, при свете которой мы 
могли рассмотреть ли