оказался мне таким интересным, он 
быстро встал из-за стола, подошел к нему и, протянув к нему обе руки, 
воскликнул:

— Мистер Тресков! В самом деле, это мистер Тресков! Столько лет прошло с тех 
пор, но я сразу же вас узнал. Какая радость! Каким ветром вас занесло в 
Джефферсон-Сити?

— А я за последнее время бывал здесь не раз и всегда останавливался у матушки 
Тик.

— По делам? У вас здесь свой бизнес?

— Хм! Собственно, бизнесом то, чем я занимаюсь, вряд ли можно назвать, — 
ответил он с лукавой улыбкой.

— Значит, по службе?

— Да.

— Вы по-прежнему детектив?

— Да.

— Уж не одного ли из нас вы собираетесь ловить?

— Нет, я абсолютно убежден, что здесь присутствуют только джентльмены, у 
которых нет ни малейших оснований опасаться встречи с полицейским. Я уже 
несколько дней квартирую у матушки Тик; а сегодня сидел в соседней комнате и 
через приоткрытую дверь слышал все, о чем здесь рассказывали. А когда разговор 
зашел о Сэме Файргане, Пите Холберсе и Дике Хаммердале, я просто не удержался и 
вышел сюда, чтобы слушать вместе со всеми.

— А вы меня узнали?

— Тотчас же!

— Ну разумеется! С моей стороны было, пожалуй, не слишком умно спрашивать у 
детектива, узнал ли он меня. Я страшно рад снова увидеть вас и потому прошу 
оказать нам честь и пересесть за наш стол! Джентльмены уже знакомы с вами по 
моему рассказу, так что, думаю, нет нужды долго представлять вас. Правда, ваше 
присутствие некоторым образом путает мои карты, то есть мою историю.

— Почему?

— Потому что в моем рассказе Зандерс и Жан Летрье умирают. А ведь на самом деле 
они тогда остались живы.

— Пожалуй, да. С вашей стороны это действительно была вольность, не 
соответствующая истинному положению дел.

— Вольность, именно вольность! Вы нашли верное слово! Рассказчик иногда 
позволяет себе вольное обращение с действительностью, чтобы тем самым достичь 
большего художественного впечатления или придать своей истории счастливый финал.
 Именно этим соображением я и руководствовался. Зандерс и Летрье тогда 
действительно не погибли, поскольку Сэм Файрган приказал своим людям пощадить 
их, да и вам тогда было очень важно заполучить их живыми. Но у меня тогда не 
было времени; я не мог оставаться в «лагере» и уехал вместе со своими людьми 
уже на следующий день. Таким образом, я до сегодняшнего дня не знал, что вы 
дальше с ними сделаете; а поскольку справедливость требовала их наказания, то я 
и решил попросту «умертвить» обоих. Это обеспечивало моему рассказу 
удовлетворяющий всех финал, и я надеюсь, что джентльмены, собравшиеся здесь, 
простят мне эту маленькую вольность.

Он подвел Трескова к столу, где его радостно приветствовали сидевшие за ним. 
Они, естественно, пожелали знать, какое же наказание постигло тогда Зандерса. 
Разумеется, наибольшую активность проявлял при этом бывший агент, упрашивая 
Трескова удовлетворить всеобщее любопытство.

— Или, — сказа