убедившись, что его сестра думает 
только о мести. Он ответил:

— Псы-команчи освободили его, а моего брата, вождя апачей, повесили на его 
место на съедение крокодилам.

Карья с удивлением взглянула на вождя апачей. Она уже успела заметить много 
новых скальпов у него на поясе. Сейчас она, пожалуй, впервые по-настоящему 
обратила внимание на мужественно-прекрасный облик индейца, она ощутила в себе 
какое-то странное, неведомое ей прежде чувство. Лицо ее побледнело.

— Вождя апачей? Но он стоит здесь перед нами целый и невредимый! — сказала она.

— Он сам себя освободил, а потом расправился с команчами!

Карья слишком хорошо понимала, что стоит за этими словами.

— Он герой! — сказала она, всем своим видом невольно выражая восхищение. — А 
этот граф, значит, сбежал?

— Он отправился в Мехико.

— К отцу?

— Да. Его сопровождают в пути шесть команчей.

Она резко вскинула голову и сказала:

— И ты позволил ему спокойно уехать? Дай мне коня. Я догоню и убью его!

Бизоний Лоб улыбнулся. Вот такой сестра нравилась ему.

— Останься! — сказал он. — Граф от нас не уйдет. Я поеду за ним.

— Ты обещаешь мне убить его?

— Да. Он оскорбил дочь миштеков и должен умереть от моей руки!

— Или от моей! — серьезно сказал вождь апачей.

— Хау! Мой брат хочет сопровождать меня в Мехико? — спросил король сиболерос.

Медвежье Сердце взглянул в лицо индеанки и ответил:

— Карья стала сестрой вождя апачей. Она должна быть отомщена!

В подтверждение своих слов он протянул брату и сестре обе свои руки, и все трое 
обменялись крепким рукопожатием.

— Медвежье Сердце действительно стал другом и братом вождя миштеков, — сказал 
Бизоний Лоб. — И он отправится со мной, как только я буду готов. Но сейчас мы 
должны вместе навестить нашего белого друга!

Он, Медвежье Сердце и Карья взяли одеяла, в которые были завернуты 
драгоценности, и отправились в комнату больного. Хельмерс лежал в постели с 
перевязанной головой, но глаза его были открыты и ясны. Он вытянул вперед руки, 
приветствуя посетителей. Рядом с ним были Арбельес и Эмма.

— Я долго, очень долго лежал без сознания, — сказал немец. — Видно, удар булавы 
был очень сильным. Это просто чудо, что я еще жив. Или, точнее сказать, опять 
жив.

— Мой брат испытывает сильную боль? — осведомился вождь апачей.

— Боли как таковой нет, вот только голова у меня сильно гудит. Что там с 
команчами и как вообще все закончилось на крокодильем озере?

Они подсели к его кровати и подробно обо всем рассказали, сообщили также о 
своем намерении отправиться следом за графом и отомстить ему если не в пути, то 
по крайней мере в столице. Хельмерс внимательно выслушал их и затем спросил:

— Значит, вы все же хотите убить его?

— Да, — ответил Бизоний Лоб. — Но сначала я заставлю его выполнить свое 
обещание.

— Какое?

— Сделать Карью, мою сестру, своей женой. Она поедет в Мехико вместе с нами.

— Ах, вот оно что!

— Да. Нехорошо назвать дочь миштеков своей невестой, а потом бросить ее. Она 
происходит из рода древних царей, перед которыми какой-то граф не стоит ровным 
счетом ничего.

— Так ты хочешь сделать ее женой графа, а потом сразу же — его вдовой?

— Да.

— Мой брат не сделает этого!

— Почему нет? Я так решил и добьюсь своего!

— Тебе известны законы бледнолицых?

— Мне нет дела до их законов!

— Боюсь, в данном случае ты ошибаешься. Ты просто не найдешь священника, 
который согласился бы скрепить этот брак.

— Я заставлю его!

— В этом случае он окажется просто недействительным. Карья — не христианка и, 
таким образом, не может быть супругой христианина.

— Это правда?

— Да.

— Ах, ах! Значит, от этого намерения мне придется отказаться; но жизнь графу 
это все равно не спасет. Хочешь посмотреть, чт