смерть. Крупные капли холодного пота выступили на 
лбу у Альфонсо, а в ушах его появился какой-то непонятный шум, похожий на свист 
ветра.

— Пощадите, пощадите! — взмолился он.

Индейцы продолжали свои приготовления, не обращая на пленника никакого внимания,


— Пощадите! — повторял граф. — Я сделаю все, что вы скажете, только не 
вывешивайте меня на съедение этим тварям!

Но и эта мольба осталась без ответа. Бизоний Лоб схватил графа за шиворот и 
потащил к дереву.

— Не делайте этого, умоляю вас! Я отдам вам все — мой титул, мои владения, всю 
Родриганду. Я откажусь от всего, что у меня есть, только оставьте мне жизнь!

Наконец вождь миштеков ответил ему:

— Что нам твоя Родриганда? Что нам твое графство и твои владения? Ты видел, что 
я равнодушен к бесценным сокровищам миштеков, и предлагаешь мне свое жалкое 
состояние! Останься графом и умри! Погляди на этих животных: им никогда еще не 
доводилось лакомиться белым графом. Ты будешь четыре или пять дней висеть над 
водой на этом дереве и всякий раз поджимать ноги, когда крокодилы начнут 
выскакивать из озера, чтобы схватить тебя; но когда ты устанешь и ослабнешь, 
они изловчатся и отгрызут тебе их. Тогда ты истечешь кровью и умрешь. А когда 
твое тело сгниет, оно упадет в воду, и крокодилы сожрут твои останки. Вот такая 
смерть суждена белому графу, задумавшему обмануть презренную индеанку!

— Пощадите, пощадите! — снова взмолился охваченный смертельным ужасом граф.

— Пощадить? А помнил ли ты о пощаде, когда убивал булавой нашего брата? Помнил 
ли ты о ней, когда отдавал меня в руки разбойников? Где было твое милосердие, 
когда ты убивал сердце в груди юной индеанки? И разве на этом кончаются твои 
злодеяния! Вахконта [80 - Вахконта (правильно: вакан, ваконда) — в мифологии 
индейцев сиу так называлась мистическая и животворная сила, присущая всем 
объектам живой и неживой природы; иногда эта сила отождествлялась с понятием 
«великий дух».] запретил человеку знать обо всем на свете; я не знаю твоей 
прежней жизни. Но тот, кто совершает столько зла сейчас, тот совершал его и 
раньше. Мы мстим за твои прежние дела и за то горе, что причинил нам. Тебя 
сожрут крокодилы, но ты сам еще хуже этих животных. Вахконта создал их, чтобы 
поедать мясо, а человека он сотворил для того, чтобы он жил в добре. В твоей 
душе больше зла, чем в душах этих чудовищ!

И он подтолкнул графа ближе к воде. Альфонсо сопротивлялся, насколько хватало 
сил. Ноги его оставались свободными, и он отчаянно упирался ими в землю. Тогда 
вождь миштеков обвил вокруг его ног и затянул кожаный ремень. Теперь граф был 
уже абсолютно беспомощен.

— Помилуйте! Пощадите! — стонал и скулил Альфонсо.

Все было тщетно. Могучий вождь миштеков поднял его на руки и понес к дереву, а 
вождь апачей стал карабкаться вверх по наклонному стволу, зажав зубами концы 
обоих лассо. Добравшись почти до верхушки дерева, он привязал ремни за прочный 
сук и начал тянуть графа наверх вдоль ствола. Бизоний Лоб подталкивал графа 
снизу.

— Отпустите, отпустите меня! — кричал приговоренный к страшной смерти. — Я буду 
служить и повиноваться вам, как самый ничтожный из ваших слуг!

— Слуги есть у графа; у свободного индейца их не было и нет! — прозвучало ему в 
ответ.

Из воды показались кошмарные чудовища. Озерцо не могло им дать достаточно пищи. 
Они голодали уже многие месяцы, если не годы. И теперь, почуяв добычу, пришли в 
возбуждение, оголодав, они иногда бросались друг на друга: у одного крокодила 
недоставало ноги, а у других были выдраны из тела целые куски кожи и мяса. И 
теперь они сгрудились под нависавшим над водой деревом, сплетясь в 
омерзительный живой клубок. Вода кипела и пенилась под резкими ударами их 
могучих хвостов; в их маленьких злобных глазках пылали алчные огоньки, а их 
широко раскрытые пасти захлопывались с таким лязгом и стуком, как будто кто-то 
ударял одну о другую две толстые доски. Клубок,