ли еще того места, где он вытекал из горы. 
К тому же, между ними и истоком ручья находился скалистый выступ, поросший у 
основания густым кустарником, из-за чего они не могли видеть вход в пещеру. Не 
заметили они и графскую лошадь, привязанную в стороне от места их теперешней 
стоянки.

Граф тем временем обследовал исток ручья и нашел для себя возможным проникнуть 
внутрь горы. Помня слова Карьи, он вошел в холодные воды ручья и, погрузившись 
в них по шею, протиснулся сквозь отверстие в основании горы. Но не достигнув 
еще того места, где свод пещеры круто устремлялся вверх, граф с удивлением 
заметил впереди себя яркое пятно света.

Что это могло быть? Факел? А может, дневной свет проникал в пещеру через 
какое-то отверстие или трещину? Судя по всему, все же факел. Об отступлении 
граф и не помышлял. Он медленно и осторожно стал пробираться дальше, стараясь 
двигаться абсолютно бесшумно.

Внезапно в глаза ему ударил блеск и сияние золота и алмазов. Граф на мгновение 
зажмурился от короткого испуга и выпрямился во весь рост. Собравшись с духом, 
он разомкнул веки и увидел, что находится внутри просторной пещеры, наполненной 
несметными сокровищами. Графа затрясло, как в лихорадке. Дьявол золота цепко 
ухватил его своими когтистыми лапами. Граф уже чуть было не закричал от 
благоговейного ужаса перед увиденным, но так и замер на месте с полными воздуха 
легкими, пораженный новым ударом: чуть поодаль, в каких-нибудь пяти шагах от 
ручья, на корточках спиной к графу сидел человек и складывал на лежащую у его 
ног мозаичную плиту украшения из золота и драгоценных камней. Кто он и что ему 
здесь нужно? Ага, вот он поворачивает голову. Этот профиль граф узнал мгновенно.


— Немец! — беззвучно проговорил он. — Но кто выдал ему тайну пещеры? Один он 
сюда явился или с сообщником?

Граф, естественно, не мог знать, что в одном из смежных отделений пещеры 
находится Бизоний Лоб, и потому, быстро оглядевшись вокруг себя, решил, что 
Хельмерс пришел сюда один.

«А так здесь больше никого нет! — со злобной радостью подумал граф. — Тогда 
проклятый немец не получит и горошины здешнего золота. Я отомщу ему. Он должен 
умереть!»

Г