ну у команчей.

— Святая Мария! Они сейчас на Рио-Пекос?

— Да. А вот это двое наших отважных спасителей.

Она взяла немца и вождя апачей за руки и подвела к отцу.

— Это сеньор Антонио Хельмерс из Германии. А это — Сос-Ин-Лиетт, вождь апачей. 
Если бы не их вмешательство, мне пришлось бы стать женой кого-нибудь из 
команчей, а других ждала бы мучительная смерть у столба пыток.

У старого управляющего при одной мысли об этом на лбу выступил холодный пот.

— Боже, какое несчастье и вместе с тем — какое счастье! Добро пожаловать, 
сеньоры, сердечно рад нашей встрече! Вы должны обо всем подробно рассказать мне,
 и тогда будет видно, чем я смогу отблагодарить вас. Проходите же в дом и 
чувствуйте себя как дома!

Это был исключительно теплый и дружеский прием. Да и сам облик старика 
Арбельеса сразу же располагал к себе, не оставляя сомнений в честности и 
порядочности этого человека.

Гости вошли в ворота внешней ограды, передали лошадей конюхам и вошли в дом. 
Дворецкий с пастухами остались в вестибюле, а асьендеро, хозяин усадьбы, повел 
обоих героев вместе с дамами в гостиную, где они оставались, пока Эмма в общих 
чертах рассказывала отцу о своих приключениях.

— Боже мой, — сокрушался Арбельес, — как же вы настрадались, бедные девочки! Но 
Господь послал этих сеньоров вам на выручку. Будем же им благодарны и воздадим 
хвалу Всевышнему. Что скажут граф и Текальто, когда узнают обо всем!

— Текальто? — обрадовалась индеанка. — Значит, Бизоний Лоб, мой брат, здесь?

— Да, он приехал вчера.

— И граф тоже? — спросила Эмма.

— Да, он здесь уже неделю… а, да вот и он сам!

Отворилась дверь примыкавшего к гостиной обеденного зала, и появился граф 
Альфонсо. Одет он был в роскошный, шитый золотом на персидский манер халат 
красного шелка, белые брюки из тончайшего французского льна, домашние туфли из 
синего бархата и турецкую феску. За ним тянулся такой густой шлейф нежнейших 
ароматов, что гостям на секунду показалось, будто они попали в парфюмерную 
лавку. Приоткрытая дверь позволяла бросить взгляд в удивительный по изяществу и 
роскоши интерьера обеденный зал. А по гастрономическим изыскам, лежавшим на 
подносе, который граф держал в руках, можно было догадаться, что он как раз был 
занят поглощением мексиканских деликатесов.

— Здесь, кажется, упомянули мое имя, — сказал граф. — Ах, прекрасные дамы снова 
здесь! Со счастливым возвращением, сеньориты!

При виде графа индеанка залилась пунцовым румянцем, что не ускользнуло от 
цепкого взгляда вождя апачей. Эмма же осталась совершенно равнодушной, ответив 
холодно, хотя и учтиво:

— Как видите, граф! Но могли бы и не вернуться.

— О! Но почему? Надеюсь, что никакого несчастья…

— И все же небольшое несчастье произошло. Пришлось побывать в плену у команчей.

— Проклятье! Я велю их примерно наказать!

— Не так-то просто будет это сделать, — насмешливо сказала Эмма. — Впрочем, все 
закончилось хоро