| |
ий раз пользуйтесь еще и свинцовым гребнем, чтобы окрасить и
корни волос, которые у вас остались абсолютно светлыми. Мистер Уилмерс, вы
говорили, что этот человек творит чудеса с картами. А игру в «три карты» он вам
случайно не показывал?
— Да, и выиграл при этом солидную сумму денег, — ответил Фред Хаммер. — Я уже
стар, и глаза мои ослабли, иначе я, конечно же, узнал бы его; но теперь нет
никакого сомнения в том, что я вижу перед собой презренного убийцу моей Мэри, и,
клянусь Богом, он должен получить свое немедленно!
— Вы хотите зарезать вашего гостя, Фред Хаммер? — спросил Канада-Билл. — Вы
можете доказать, что это именно я застрелил вашу дочь?
— И моего отца тоже! — добавил я. — Доказать — нет, но поклясться в этом мы
можем. Как и в том, что в форте Смоки-Хилл вы получили шестьдесят розог, а
потом привели с собой индейцев.
— Я? Ладно, те шестьдесят розог я отрицать не стану, — мрачно усмехнувшись,
сказал он, — и когда-нибудь я с вами за них рассчитаюсь. Но в том, что касается
краснокожих… Докажите, если сможете!
— Мы, а именно я и мистер Линкольн, находились в двух шагах от вас, когда вы с
Черной Пантерой наблюдали за удачным выстрелом его сына и обсуждали план
нападения на форт; а позднее мы видели, как вы вместе с этим вождем возглавляли
колонну индейских воинов. Мы, разумеется, сообщили тогда полковнику о ваших
намерениях, а потом забросали ракетами ваших лошадей. То-то была потеха! Не так
ли, мистер Джонс?
Разумеется, обо всем этом он слышал сейчас «впервые». Его глаза загорелись
злобным огнем, а руки сжались в кулаки; но он понимал, что должен владеть собой.
— Вы действительно настолько хорошо сумели разглядеть меня тогда, что считаете
возможным говорить мне все это, господа? — прошипел он.
Линкольн подошел к нему вплотную.
— Должен вам заметить, что мы могли бы разобраться с вами без долгих церемоний,
ведь вы, конечно же, слышали о суде Линча. Но вы гость в этом доме, и я должен
честно признаться, что, хотя тогда, в форте Смоки-Хилл, мы слышали ваш голос и
видели вашу фигуру, мы все же не смогли опознать вас настолько уверенно, чтобы
сейчас с чистой совестью пустить вам пулю в лоб. Мы — свободные граждане
Соединенных Штатов и руководствуемся только полноценными доказательствами!
Думаю, что деньги, которые вы обманным путем выиграли у этих джентльменов, они
обратно требовать не станут — слишком много чести для Канада-Билла — а потому
слушайте, что я вам скажу: не позднее чем через десять минут вы навсегда
покинете этот дом и эти места. И помните, что начиная с одиннадцатой минуты в
разговор вступит мое ружье, это я вам твердо обещаю!
— Постойте, разве вы — хозяин этого дома и владелец нефтяных разработок? —
вмешался в разговор Дэвид Холмен. — Против мистера Джонса у вас нет никаких
доказательств, а игра наша была честной!
— Нет, джентльмены, нефтяным королем я не являюсь, но тем не менее представляю
собой нечто, к чему принято относиться с уважением. И если я говорю что-то
этому человеку, то полностью отвечаю за свои слова!
— Так предъявите это ваше «нечто», сэр!
— Пожалуйста!
Он вынул из кармана бумагу, протянул ее Холмену и при этом сделал мне
незаметный знак, который я сразу же понял. Я вышел во двор и достал из-под
конской попоны наручники. Вернувшись в дом, я увидел, как побледневший Холмен
читает врученный ему документ.
— Ну, мистер Холмен-Уоллер-Панкрофт-Энгстон, как вам нравится этот декрет? —
спросил Линкольн. — В Иллинойсе и Айове ждут не дождутся человека, якобы
владеющего целым рядом нефтяных скважин в Янг-Канава. Какая жалость, что у вас
недостает мизинца на левой руке; его-то отсутствие и выдало вас. А сейчас я
избавлю нашего друга Уилмерса от присутствия двоих гостей, которым не место в
приличном обществе!
— Подождите, сэр, еще не время! — выкрикнул Холмен, бросив беглый взгляд на
двери и окна.
— А по-моему, ваше время уже вышло. И если вы в этом сомневаетесь, то не угодно
ли взглянуть на эти вот украшения для ваших рук!
Он взял у меня наручники, а я выхватил из-за пояса револьвер. Рука Холмена
потянулась к карману брюк.
— Руку прочь, или буду стрелять! — пригрозил я.
— Ну, теперь убедились, что уже пора? — рассмеялся Линкольн. — Давайте-ка сюда
ваши руки и ведите себя тихо. Вы ведь сами только что ознакомились с моими
полномочиями. Считаю до трех. И если будете упорствовать, вам придется
попробовать нашего свинца. Тим, можешь стрелять при счете «три»!
Он подошел к Холмену и раскрыл наручники.
— Один!.. два!..
Холмен понял, что с ним не шутят; он протянул руки и позволил защелкнуть на
запястьях стальные браслеты. Затем Линкольн обратился к Джонсу:
— Пять минут уже прошли; у вас осталось еще ровно столько же, чтобы уб
|
|
