на используют в качестве 
разведчиков именно молодежь, чтобы таким образом проверить их мужество и 
смекалку. Несомненно, он имел задание обследовать берег реки. Судя по всему, он 
еще не обнаружил наших следов и направился дальше сквозь кустарник. Мне раньше 
уже приходилось иметь дело с краснокожими, и я знал, что ни в коем случае 
нельзя позволить ему уйти живым, чтобы не ставить на карту наши собственные 
жизни. Медлить было нельзя. Я вытянул из-за пояса нож и в два прыжка оказался 
рядом с индейцем. Он торопливо обернулся ко мне, открыв тем самым грудь, и в 
следующую секунду я вонзил в него клинок.

Он был мертв. Прерия — жестокая и неумолимая владычица, не знающая снисхождения.
 Мой удар был точен, и индеец не успел произнести ни звука. Я оставил его 
лежать там же, поднял с земли вязанку и поспешил назад, к Линкольну.

— У вас есть немного времени, сэр? — спросил я его.

— Для чего?

— Чтобы спрятать труп индейского шпиона, которого я встретил в двух шагах 
отсюда и вынужден был прикончить.

Не говоря ни слова, он взял ружье и последовал за мной. Увидев лежащего на 
земле мертвого индейца, он склонился над ним.

— У вас замечательный удар, Тим Кронер. Если бы не вы, нам бы не поздоровилось. 
Теперь я вижу, что вы стали настоящим мужчиной. Вот вам моя рука, и будем 
говорить друг другу «ты»!

— Согласен! Ради такой чести я готов даже отпустить Канада-Билла. Но что 
теперь?

— Что теперь? Скажи свое мнение, Тим, я хочу посмотреть, какое решение ты 
примешь!

— Мы достроим плот — на это уйдет не более получаса. Потом хорошенько оглядимся 
и оценим обстановку. Не исключено, что индейцы собираются напасть на крепость, 
и в этом случае мы обязаны предупредить полковника.

— Все верно, Тим, за дело!

Оружие убитого индейца мы спрятали под старой листвой и мхом, а труп погрузили 
в воду и прикрепили под берегом ко дну, чтобы он не всплыл и не выдал нас. 
Бревна последнего звена мы связали временными креплениями, чтобы потом заменить 
их на более прочные, укрепили уже готовые рулевые весла, после чего перенесли 
на плот все имеющиеся у нас припасы, включая отстрелянную загодя дичь и лучину 
для разведения огня, и теперь готовы были отчалить в любой момент, когда в этом 
возникнет необходимость.

Затем мы возвратились на то место, где я повстречал индейца, и пошли дальше по 
его следу. След был ясный и отчетливый, чего, конечно же, никогда не допустил 
бы опытный воин, и потому мы продвигались вперед очень быстро.

Так мы прошагали по лесу больше часа. Смеркалось, и мы начали опасаться, что 
потеряем след и не найдем индейцев, как вдруг заметили, что находимся уже в 
глубине леса, внутри узкого выступа, которым лес вдавался в поросшее травой 
свободное пространство, представлявшее собой то ли большую поляну, то ли 
степную бухту, врезавшуюся в лесной массив.

На дальней стороне поляны сидели и лежали в траве те, кого мы искали; рядом 
паслись их горячие мустанги. Мы насчитали больше трехсот воинов, и, поскольку 
здесь были только индейцы племени чокто, можно было предположить, что где-то 
неподалеку находятся и дружественные им команчи. Из-за высоких зарослей 
папоротника, где мы стояли, просматривался весь лагерь, в котором уже горели 
вечерние костры. Они были сложены не так, как это делают неосторожные белые 
охотники, когда большие кучи дров дают не только много тепла, но также и 
высокое пламя, и густой предательский дым, а по-индейски, когда в пламя 
погружают лишь концы поленьев, а потом постепенно пододвигают их в огонь, 
регулируя высоту пламени и плотность дыма.

Из-за леса выплыл стервятник и начал описывать круги над поляной в поисках 
добычи. Один из индейцев встал с земли, поднял ружье и, прицелившись, нажал на 
курок. Выстрел был настолько удачным, что хищная птица, пропарив немного по 
сужающейся книзу спирали, упала прямо к ногам стрелявшего. И нам тотчас же 
представилась возможность узнать имя меткого стрелка, ибо в следующий момент мы 
услышали слева от себя:

— Хау! Сын Черной Пантеры — великий воин. Его пуля достает ласточку в облаках!

Сказано это было на той странной смеси английских и индейских слов, какой 
пользуются краснокожие в общении с белым человеком. Значит, совсем близко от 
нас в зарослях кто-то был, причем не один, а двое, потому что сразу же вслед за 
первым мы услышали второй голос, говоривший на том же смешанном наречии:

— Но и очень неосторожный человек. Разведчик еще не вернулся, и мы не знаем, 
нет ли поблизости врагов, чье внимание может привлечь этот выстрел.

— Белый! — прошептал Линкольн. — И такой же неосторожный, как сын Черной 
Пантеры, — читает нотации так громко, что, наверное, и в Сан-Франциско слышно. 
Клянусь Богом, если бы не это «хау!», мы оба попались бы прямо им в руки!

— Разве мой белый брат боится? — продолжал индеец заносчивым тоном. — Ведь он 
пришел к нам, чтобы отворить дверь в дом военного вождя, а Маниту послал нам 
хорошее лекарство, которое сделает острыми и меткими наши томагавки и ножи. 
Крепкий дом белых людей будет сожжен, а мы заберем с собой их скальпы и порох!

— Но сначала каждый из офицеров получит по сто плетей — так обещал мне мой 
краснокожий брат!

— Да, Черная Пантера говорил так, и он никогда не нарушает своего слова. Твои 
белые враги получат свои плети! Хуг! Но краснокожий сражается только оружием, 
он не бьет своего врага розгами. Ты сам