али с нами. В 
дороге Мба молчал, но я читал по его лицу, что встречу с нами он считает за 
честь. Дуглас же говорил за двоих. Он хотел знать все мыслимые и немыслимые 
подробности столкновения апачей с команчами, и я предоставил ему ровно столько 
информации, сколько счел необходимым, потому что вид у него был плутоватый. 
Когда среди прочих героев своей истории я упомянул Олд Шурхэнда, он пришел в 
явное замешательство, определенно их что-то связывало. Я решил не спускать с 
него глаз.

Когда мы подъехали к нашим апачам, они были немало удивлены тем, что мы привели 
с собой целое общество, найденное к тому же посреди пустыни, но еще больше тем, 
что эти люди решились предпринять такую поездку, хотя их вьючные лошади и были 
нагружены изрядным запасом воды. Я назвал имена. Виннету дружески приветствовал 
Мба, с Генералом же поздоровался довольно сухо. Олд Шурхэнд посмотрел на 
последнего с большим изумлением; его удивила внешность этого человека, однако, 
похоже, он все же не был с ним знаком. Напротив, в глазах мнимого генерала, 
когда он посмотрел на Олд Шурхэнда, застыл почти панический страх, и он 
успокоился не раньше, чем понял, что тот обходится с ним как с совершенно 
незнакомым человеком. Это еще больше укрепило меня в мысли, что с этим типом 
надо держать ухо востро. Оказавшись вне его поля зрения, я сразу же задал Олд 
Шурхэнду вопрос:

— Вам знаком этот самозваный генерал, сэр?

— Нет, — ответил он.

— И вы никогда с ним раньше не встречались?

— Нет. Я вижу его первый раз.

— Поройтесь-ка хорошенько в памяти, может, все-таки что-то, связанное с ним, 
припомните?

— У меня нет необходимости это делать, дело обстоит именно таким образом. Но 
почему вы меня об этом спрашиваете?

— Похоже на то, что он имеет к вам какое-то отношение.

— Почему?

— Он испугался, когда я назвал ваше имя.

— Вероятно, вам это просто показалось!

— Нет, это проявилось очень отчетливо. Кроме того, и посмотрел он на вас тоже 
весьма испуганно.

— В самом деле?

— Да. Было весьма заметно, что его сильно беспокоило, узнаете вы его или нет.

— Хм! Мне известна ваша наблюдательность, мистер Шеттерхэнд, но в данном случае 
вы ошибаетесь. Я никогда не имел никаких дел с этим Дугласом.

— Но, судя по его поведению, он-то с вами их имел. Я продолжу свои наблюдения 
за ним.

— О, займитесь этим, сэр! И вы увидите, что я был прав.

Солнце палило немилосердно, уже минул полдень, но мы так и не получили никакого 
ответа от команчей. И вдруг мы заметили в их рядах некоторое оживление, из 
которого можно было понять, что они снова собрались все вместе. Вупа-Умуги 
наконец осознал полную невозможность пробить путь сквозь толщу кактусов и 
вернулся назад. Теперь ему не оставалось ничего другого, как еще раз пойти на 
переговоры с нами. И в самом деле, вскоре мы увидели, что к нам приближается 
один из команчей, который издалека крикнул, что оба вождя хотят еще раз с нами 
поговорить. Мы выразили согласие на это и пошли к тому же месту, где беседовали 
с ними в первый раз. Однако, перед тем как идти, я залез в свою седельную сумку 
и достал оттуда амулеты, добытые мной в Заячьей долине и сунул их во внутренний 
карман моей охотничьей куртки.

Мы едва успели сесть, когда появились