т либо убил, либо взял в плен его 
хозяина. Трое вождей еще живы?

— Да.

— Где они?

— У нас в плену и хорошо охраняются.

— На Серебряном озере?

— Ты спрашиваешь слишком много. Подумай, кто, кроме них, еще находится у нас? 
Известные и храбрые воины, которые позже, конечно же, станут вождями.

— Что вы хотите с ними сделать?

— Жизнь за жизнь, кровь за кровь! Заключите мир с навахами и тимбабачами, тогда 
мы освободим пленных!

— У нас тоже есть пленные. Обменяемся: человека на человека!

— Или ты считаешь меня мальчишкой и думаешь, будто я не знаю, что один вождь 
обменивается по меньшей мере на тридцать воинов? Обдумай мое предложение, и ты 
поймешь, что лучше вернуть свободу вашим предводителям, чем убить еще сотню или 
две сотни врагов.

— А добычу ты не считаешь?

— Добычу? Хо! О добыче не может быть и речи, поскольку у вас ее не будет — вы 
больше не победите. Теперь против вас стоим мы, пятьдесят белых охотников. Мы 
были пленниками юта, но посмеялись над ними — они вынуждены были нас отпустить 
и даже дать в придачу своих вождей. Нам удалось такое, даже когда мы лежали 
связанные. Что мы сможем, когда свободны и никто не стоит у нас на пути! Я 
скажу тебе одно — если ты не заключишь с нами мир, мало кто из вас снова увидит 
родные вигвамы!

По лицу Старого Грома было видно, что последнее замечание не прошло бесследно. 
Он угрюмо опустил глаза. Олд Шеттерхэнд продолжил, не давая вождю опомниться:

— Ваши вожди хотели отнять наши жизни, теперь они оказались в наших руках, и мы 
не только имели право, но даже должны были их убить! Мы не сделали этого, ибо 
желаем добра им и вам. Если мы теперь советуем вам заключить мир, то так же 
желаем вам добра, поскольку точно знаем, что разобьем вас. Решайся, или будет 
слишком поздно!

Тут решительно поднялся Олд Файерхэнд, распрямив свою гигантскую фигуру:

— Хо! К чему слова, если у нас есть оружие! Пусть Старый Гром нам сейчас же 
скажет — хочет он войны или мира. А как поступать потом, мы знаем и дадим ему 
то, что он пожелает — либо жизнь, либо смерть!

Это подействовало, поскольку тотчас прозвучал ответ:

— Так быстро мы не можем решиться.

— Почему нет? Вы мужчины или скво?

— Мы не бабы, а воины! Но мы должны сначала поговорить с нашими людьми.

— Если вы действительно вожди, это вовсе не нужно. Я вижу, что вы хотите 
выиграть время, чтобы замыслить какую-нибудь хитрость, поскольку таков ваш 
обычай, но никакие уловки не помогут вам против нашей силы!

— Пусть Олд Файерхэнд говорит спокойно, как и мы, которые ему спокойно отвечаем.
 Человеку не подобает иметь кипящую кровь! Мы пойдем и обдумаем, что должны 
делать.

— Тогда подумай, что через полчаса наступит ночь!

— Мы и ночью сможем сказать о том, что решили. Если кто-то из нас или вас 
захочет говорить первым, пусть выстрелит, а потом громко крикнет. Ему ответят. 
Я сказал. Хуг!

Старый Гром поднялся, слегка кивнул и гордо удалился, другие последовали его 
примеру.

— Мы снова умничаем, как в прошлый раз! — в сердцах разошелся Олд Файерхэнд.

— Мой брат говорил слишком гневно, — произнес Виннету спокойно, как и всегда. — 
Он должен был позволить договорить Олд Шеттерхэнду. Старый Гром был в раздумье 
и начал колебаться.

Файерхэнд, казалось, осознал, что упрек небезоснователен, ибо не возражал. 
Когда они вернулись, Длинное Ухо сразу задал вопрос:

— Юта было четверо. Почему вы пошли только втроем?

— Потому что и троих достаточно, — неприветливо ответил Олд Файерхэнд.

— Я тоже вождь и принадлежу к совету так же, как и вы.

— Это ни к чему — нам не нужен четвертый.

Длинное Ухо смолчал, но затаил злобу. С момента прибытия белых он вообще 
находился в дурном расположении. Сначала его опозорил Дролл, а потом и Олд 
Шетт