л, что Шеттерхэнд и Виннету даже не знают, где они оказались! 
Нихора отделили нас от них, потому трудно посоветовать им что-либо хорошее.

Чтобы слова его стали выразительнее, он заговорил громче, и все их услышали. 
Так получилось, что и Сэм невольно повысил голос:

— А я повторяю сказанное: для Виннету и Олд Шеттерхэнда нет ничего невозможного.
 Они всегда знают, что нужно делать.

— Но бывают и иные ситуации.

— Не для этих двоих. Они и теперь знают, зачем уехали и почему мы должны стоять 
лагерем именно в этом месте.

И вдруг из-за ближайших деревьев послышался низкий мужской голос:

— Ты прав, Сэм! Всегда нужно отстаивать честь и доброе имя своих друзей. Мы, 
впрочем, действительно очень хорошо знали, что и почему делали.

Эти слова произнес Олд Шеттерхэнд. Подойдя ближе, он пожал руки навахо, Вольфу 
и белой скво, а потом обратился к вождю:

— Почему мои братья не выставили часовых? Правда, бояться было нечего — мы с 
Виннету отправились вперед, но об осторожности забывать нельзя.

Он нисколько не удивился, что навахо оказались здесь. Так же вел себя и 
Нитсас-Ини. Он знал, что Олд Шеттерхэнд брал с собой его сына Ши-Со. Почему же 
теперь с ним не было юноши? Отцовское сердце так стосковалось по сыну, что он 
едва сдерживался, чтобы не спросить. Однако он, воин и вождь, не позволял 
прорваться своим чувствам наружу.

Белая скво, увидев Шеттерхэнда, вскочила. Но и она не осмеливалась задать ему 
вопрос. Глаза ее несколько мгновений вглядывались в темноту, потом вдруг она 
сорвалась с места с громким, торжествующим криком: «Ши-Со, звезда моя!»

Присутствующие сидели, не говоря ни слова. У вождя было совершенно неподвижное 
лицо, словно он превратился в каменную статую. И только минут через десять во 
тьме послышались легкие шаги. Скво вела своего сына за руку. Когда она вошла с 
ним в круг света, спокойно уселась на прежнее место.

Ши-Со подошел к отцу и протянул ему руку. Вождь внимательно смотрел на сына, 
разглядывая его молодое и сильное тело, его свежее лицо с интеллигентными 
чертами. В какой-то миг глаза его загорелись радостной гордостью, а потом лицо 
его снова стало непроницаемым, как и прежде. Он не схватил протянутую руку сына,
 а сделал вид, будто совершенно не увидел ее. Ши-Со повернулся и опустился на 
землю возле Адольфа Вольфа. Обижаться на отца ему и в голову не пришло. Он знал,
 как любит его отец, но помнил он и законы племени, поэтому уже сожалел о 
протянутой руке. Он сделал это только потому, что приехал из Европы: обычаи его 
родины не позволяли этого делать. Он был юношей и в присутствии мужчин не мог 
делать ничего, что не было настоятельной необходимостью в данном положении.

Олд Шеттерхэнд с довольной улыбкой наблюдал за этой сценой. Он знал, что в этом 
семействе гнездится больше любви и счастья, чем у многих белых пар, проявляющих 
на людях кучу внимания и нежности, но, оставшись вне поля зрения чужих глаз, 
живущих, как кошка с собакой.

— Мой брат Шеттерхэнд был в нашем лагере? — спросил вождь.

— Нет. Если бы я был там, то едва ли вернулся. А Нефтяной принц с Батлером и 
Поллером?

— Были.

— Вы дали им оружие и снаряжение?

— Да.

— Они говорили, что вместе с нами ехали и вместе с нами попали в плен к нихора, 
а потом им удалось убежать?

— Точно так. Откуда мой брат знает все это? Может быть, он говорил с тремя 
убийцами?

— Нет, — ответ