ького парижанина любимое словечко.
   На  сей  раз  "штука"  оказалась  миной,  дьявольски  отважно   и   ловко
подложенной англичанами.

   - Нас подорвали! - вне себя от  гнева  вскричал  Сорви-голова.  -  Пастух
откликнулся на песню пастушки*. А, Фанфан?
   Ущелье Ван-Реннен было давно пройдено. Состав находился между  Бестерс  и
Уолкерс Гек, далеко от позиций буров,  в  совершенно  безлюдном  месте,  где
трудно было ожидать какой-нибудь помощи.
   Правда,  вагоны  были  обиты  стальными  листами,   однако   недостаточно
толстыми, чтобы служить надежной защитой. Все же  в  известной  мере  и  эта
броня предохраняла от пуль. Охрана поезда состояла из пятидесяти решительных
людей, которые не собирались дешево отдать свою жизнь.
   Впереди локомотива буры поместили пустой вагон  и  тендер  с  углем.  Эта
мудрая предосторожность вполне оправдала себя.  Искалеченный  взрывом  вагон
полетел под откос с высоты четырех метров. Тендер свалился набок и загородил
путь паровозу, который, видимо, не  пострадал.  Третий  вагон  не  упал,  но
колеса правой стороны соскочили с рельсов и по самые оси врезались в  землю.
Следовательно, нельзя было двигаться и задним ходом.
   Положение осложнялось еще тем, что англичане,  находившиеся  в  засаде  с
обеих сторон железнодорожного полотна, открыли огонь.
   Под прикрытием ответного огня буров  машинист  полез  под  состав,  чтобы
исследовать путь.
   Авария  оказалась  значительной.  Два  отрезка  рельсов  были  вырваны  и
скрючены. Но их можно было заменить: в хвостовом  вагоне  находился  большой
запас рельсов. Самое трудное - это сбросить с пути тендер.
   Группа в несколько человек вызвалась  отправиться  на  исправление  пути;
другая группа добровольцев с тем же самоотвержением, что  и  первая,  рискуя
жизнью, полезла под третий вагон.  Выкапывая  землю  из-под  увязших  колес,
храбрецы старались свалить поврежденный вагон с насыпи.
   Все эти работы отняли много времени и стоили немало крови.
   Два бура были тяжело ранены, но они решительно от-казались от помощи:
   - Нет, нет! Спасайте оружие. А нами займетесь потом.
   Фанфан и особенно Сорви-голова не находили себе места от бешенства.
   Наконец, после получасовых усилий и потери двух  человек,  бурам  удалось
уложить и закрепить перед локомотивом новые рельсы.
   Теперь все зависело от того, сможет  ли  он  дать  задний  ход  и  отойти
немного назад. Тогда можно было бы пустить его  с  разгону,  как  таран,  на
тендер и сбросить последний под откос.
   Почти всем бурам пришлось заняться  спасением  поезда.  Естественно,  что
стрельба с их  стороны  ослабла.  Англичане  стали  смелей.  Их  кавалеристы
гарцевали на расстоянии револьверного выстрела от вагонов.
   - Опять уланы! - пробормотал Сорви-голова. Улан  было  около  сотни.  Две
трети из них спешились  и  открыли  огонь  по  бурам,  работавшим  на  пути.
Пришлось бросить работу и снова взяться за ружья. Вокруг  поезда  завязалось
настоящее сражение.
   Впервые в  жизни  Сорви-голова  благоразумно  отказался  подвергать  себя
риску. Зная, что не имеет права умереть или даже  получить  ранение  до  тех
пор, пока не передаст Жуберу пакет Кронье, он стрелял из-за прикрытия,  что,
впрочем, ничуть не отзывалось на меткости его выстрелов.
   Англичане упорствовали и несли потери. Можно было уже  заметить  признаки
замешательства в их рядах, когда к ним подошло значительное подкрепление.  .
Положение буров стало критическим.
   Несколько лошадей, испуганных выстрелами, бешено понеслись по степи. Одна
из них запуталась в болтающихся поводьях и грохнулась  наземь  в  пятидесяти
шагах от поезда.
   В уме Жана Грандье мгновенно созрел смелый план.
   - Куда сорвался? В уме ли ты? - крикнул ему Фанфан.
   - Нам не уйти от них. Выкручивайся как знаешь, а  я  попытаюсь  совершить
невозможное. Руку, товарищ! До свидания!
   Забыв о благоразумии и не слушая возражений -Фанфана, Сорви-голова  думал
только о поручении Кронье. Он спрыгнул с площадки вагона и побежал к упавшей
лошади.
   Пули так и свистели вокруг него. Но  Сорви-голова,  не  обращая  никакого
внимания на эту музыку  и  приводя  буров  в  восторг  своим  бесстрашием  и
самообладанием, освободил ноги лошади от поводьев, в которых она запуталась.
Доброе животное тотчас же вскочило, Сорви-голова прыгнул в седло, дал  шпоры
и послал ее галопом к Ледисмиту.
   Вдогонку  ему  открыли  огонь  из  двадцати  карабинов.  Пули   неумолимо
преследовали его. Вдруг Сорви-голова странно подпрыгнул в седле и зашатался,
но тут же выпрямился, вскрикнул  не  то  от  боли,  не  то  от  бешенства  и
продолжал свой путь вдоль скалистых берегов, среди которых змеится река Клип
перед своим впадением в реку Сюрприз-Гилль.
   - Браво, Сорви-голова! Браво!.. - закричал просиявший от гордости  Фанфан
при виде нового подвига своего командира.
   - Браво, Сорви-голова!-вторили восхищенные буры. "А все-таки мы  пропали,
- размышлял Фанфан, - если только скоро, очень скоро не подоспеет  помощь...
Эх, попадись и мне такой конек, уж я бы тоже не отказал ему в  чести  спасти
меня на своей спине. Но что поделать - его нет! Придется, видно,  пошевелить
мозгами".
   В эту минуту грянуло радостное  "ура".  Бурам  удалось  наконец,  выкопав
землю из-под колес третьего вагона, пустить его под откос.  Путь  назад  был
свободен, по крайней мере на известное расстояние.
   Машинист дал зад