, посматривала  на  него  с  недоверием.  Тогда  Сорви-голова
вспомнил о пропуске Кронье и показал его своей  собеседнице.  Мгновенно  все
изменилось. Молокососам  расточали  улыбки,  пожимали  им  руки,  предлагали
отдох-нуть, непременно хотели накормить их всякой всячиной,  словом,  готовы
были ради них перевернуть весь дом вверх тормашками.
   - Благодарю! Молока, только молока, - сказал Жан.
   Немедленно притащили молоко. Его несли  горшочками,  кувшинами,  ведрами:
тут было чем утолить жажду целой роты!
   Фанфан пил, рискуя лопнуть, Сорви-голова  -  более  умеренно.  Напившись,
оба, несмотря на  самые  настойчивые  уговоры  остаться,  вскочили  на  свои
велосипеды и покатили дальше.
   Путь из Эммауса до ближайшего селения, где они остановились,  прошел  без
приключений. Они переночевали в одной бурской семье, оказавшей им братское и
самое великодушное гостеприимство.
   Оба Молокососа заснули сном праведников, но, как истые воины,  проснулись
с зарей, наскоро поели и покатили дальше.

   До Блумфонтейна оставалось еще восемьдесят четыре километра. На полдороге
пришлось переходить вброд Крааль, приток  Моддера,  то-есть,  проще  говоря,
искупаться. Этот более чем  трудный  этап  был  проделан  за  восемь  часов,
включая три получасовые остановки.
   В Блумфонтейн прибыли в четыре часа.  Не  позволив  себе  даже  осмотреть
город, они отправились прямо на вокзал. Впрочем, этот маленький городок  был
лишен каких бы то ни  было  достопримечательностей.  Десять  тысяч  жителей;
слишком новые и слишком претенциозные дома, которые  к  тому  же  совершенно
терялись на непомерно широких улицах. Пропуск Кронье и  здесь  открыл  перед
Молокососами все двери.
   Но оказалось, что отсюда нет ни одного поезда на Винбург.  Поезда  ходили
только до Претории и обратно. Им предстояло доехать до Кронстада, чтобы  уже
оттуда на велосипедах добраться до Бетлехема. Особой беды,  в  сущности,  не
было, потому что дорога из Винбурга в Бет-лехем - одна из самых  скверных  в
Оранжевой республике.
   От Блумфонтейна до Кронстада сто двадцать миль, или двести  двадцать  два
километра. Поезда идут со скоростью не более двадцати пяти километров в час,
а порой их скорость не  превышает  даже  пятнадцати-шестнадцати  километров.
Приняв во внимание возможные задержки,  друзья  рассчитали,  что  этот  путь
займет у них около пятнадцати часов.
   Они были в восторге. Подумать только: спать и в  то  же  время  двигаться
вперед!
   - Ведь не быки -же мы, в самом деле, - философствовал Фанфан.
   В шесть часов отходил товарный поезд в Преторию. В одном из  его  вагонов
комфортабельно устроили уже начавших уставать посланцев Кронье.  Получив  по
две охап-ки соломы, они  соорудили  себе  постели,  от  которых  успели  уже
отвыкнуть. Потом проверили погрузку велосипедов и заснули богатырским сном.
   Поезд медленно тронулся и покатил. Время от  времени  он  останавливался,
свистел, пыхтел, снова трогался, и так - час за часом.
   Прошла ночь, наступил день. Молокососы проснулись, поели, попили и  снова
завалились спать. Им теперь не оставалось  ничего  другого,  как  философски
относиться к бегу времени.
   Прошел еще  день,  вернее  -  часть  дня.  Поезд  полз  все  медленнее  и
медленнее. В Трансваале пути были  загромождены  так  же  сильно,  как  и  в
Оранжевой республике.
   Кронстад. Наконец-то! Их путешествие длилось целые сутки! Сорви-голова  и
Фанфан, совсем одеревенев от неподвижности, рады  были  снова  помчаться  по
проселкам.
   Они отмахали без остановки тридцать километров На ночь  пришлось  сделать
привал. На обед - по сухарю И яблоку. А потом ночёвка на  берегу  маленького
притока Вельша, который, в свою очередь, впадает в реку Вааль,
   Встали с зарей. На завтрак опять по сухарю  и  яблоку  -  и  в  путь!  До
Бетлехема еще сто километров. Что ж, они их одолеют!
   В шесть часов  вечера  оба  Молокососа,  измученные,  вспотевшие,покрытые
красноватой пылью, были уже в Бетлехеме.
   Кронье мог гордиться своими посланцами.
   Скорей на вокзал!
   Им надавали в дорогу еды и питья и усадили в поезд,  который  должен  был
отойти через час. Утолив голод и жажду, оба друга заснули  под  мерный  стук
колес с чувством людей, хорошо исполнивших свой долг.
   От Бетлехема до последнего пункта под  Ледисмитом.  куда  доходят  поезда
буров, всего восемьдесят миль, то-есть около ста сорока восьми километров.
   Поезда идут здесь быстрее, чем на других линиях. Начальник станции уверил
их, что в три часа утра поезд проскочит через  ущелье  Ван-Реннен,  и  самая
трудная часть пути будет пройдена.
   Поезд уверенно пожирал пространство, как вдруг раздался сильный взрыв, от
которого содрогнулся и остановился на  полном  ходу  весь  состав.  Все  его
сцепления разорвались.
   Оглушенные и контуженные, Сорви-голова и Фанфан,  шатаясь,  поднялись  на
ноги. Рассветало.
   - Вот так штука!- вырвалось у мале