извилины поля. Ему донесли о несчастье.
   - Да  разве  вы  не  догадываетесь,  откуда  стреляют?  -  спросил  он  с
невозмутимым спокойствием, которое никогда не покидало этого человека.
   - Нет, генерал. В той стороне не было ни одной английской батареи.
   - Значит, ее установили недавно, минут пять назад.
   - Не понимаю, - ответил адъютант.
   - А бронепоезд? Забыли?
   - Ах да! Проклятый бронепоезд!-воскликнул адъютант.
   -  Его  в  таких  случаях  тихо  подводят  и  останавливают  на   отрезке
железнодорожного  полотна,  заранее  намеченном  для  математически  точного
прицельного огня,- продолжал Кронье. -  Морские  орудия,  которые  шлют  нам
сейчас свои снаряды, установлены на специальных платформах  и  наведены  под
известным углом, тоже предварительно выверенным. И вот результат!
   - Но что же делать, генерал?
   - Надо раз и навсегда захватить крепость на колесах. Для этого необходимо
разрушить позади нее железнодорожный путь. А еще лучше снова  взорвать  мост
через Моддер.
   - Немедленно? - спросил адъютант.
   - Да. Но у нас едва хватит людей для защиты позиций,  в  случае  если  бы
англичанам вздумалось возобновить наступление. А это вполне возможно, потому
что нападение бронепоезда - не что иное, как диверсия с целью  отвлечь  наше
внимание. Враг полагает, что нас гораздо больше. Ах,  если  б  у  меня  было
десять тысяч солдат!
   - Но ведь  для  этого  рискованного  дела  вполне  достаточно  нескольких
решительных людей, - возразил адъютант.
   - Правильно. Только где найти таких людей?
   - А Молокососы? А их командир Сорви-голова? - сказал адъютант.
   - Дети! - воскликнул генерал. ~- Да, дети, но смелые, как львы, и хитрые,
как обезьяны!
   Подумав немного, генерал согласился:
   - Хорошо. Позовите сюда капитана Сорви-голова.
   - Слушаю, генерал!
   Через  несколько  минут  адъютант  вернулся  в  сопровождении   отважного
француза.
   Жан стоял перед знаменитым главой бурских войск, почтительно  вытянувшись
по-военному,  но,  как  всегда,  уверенный  в  себе   и   сохраняя   чувство
собственного достоинства.
   Кронье устремил на него ясный и твердый,  как  сталь,  свой  единственный
глаз и без дальних околичностей спросил:
   - Сколько людей в вашем распоряжении?
   - Сорок, генерал.
   - Можно на них положиться?
   - Как на меня самого, генерал.
   - Умеете обращаться с динамитом?
   Жан вспомнил о своих  странствиях  по  Клондайку,  где  ему  чуть  ли  не
ежедневно приходилось прибегать к динамиту, и, не колеблясь, ответил:
   - Да, генерал, и уже давно.
   - В таком случае,  у  меня  есть  для  вас  трудное,  почти  невыполнимое
поручение.
   -  Если  только  трудное  -  считайте,  что  оно  уже   выполнено.   Если
невыполнимое - то либо оно будет выполнено, либо мы сами погибнем.
   - Дело не в том, чтобы умереть,  дело  в  том,  чтобы  успешно  выполнить
поручение.
   - Слушаю, генерал!
   - Я не обещаю вам за это ни звания, ни почестей, ни даже награды.
   - А  мы  и  не  продаем  своей  крови,  генерал.  Мы  сражаемся  за  дело
независимости Трансвааля.  Распоряжайтесь  нами,  как  взрослыми  солдатами,
исполняющими свой долг.
   - Именно это я и делаю! Приказываю вам отрезать отступление бронепоезду и
взорвать мост. Действуйте немедленно! Ступайте, мой мальчик,  и  лишний  раз
оправдайте ваше славное прозвище.
   Отдав честь генералу, Сорви-голова вышел. Он вихрем пронесся  по  лагерю,
на  который  продолжали  сыпаться  снаряды  англичан,  собрал   Молокососов,
приказал им седлать коней и роздал каждому по  пять  динамитных  патронов  и
бикфордовы шнуры с фитилями. На все это у него ушло не более десяти минут.
   - Вперед! - скомандовал он.
   Маленький экспедиционный отряд насчитывал сорок одного человека.
   Сорванцы бешено скакали, ежеминутно рискуя сломать себе шею среди скал  и
рытвин, потому что единственными источниками света  в  этой  кромешной  тьме
были звезды да вспышки пушечных выстрелов.
   Но у добрых  бурских  лошадок  такая  уверенность  и  сила  в  шаге,  ими
руководит столь безошибочный инстинкт, что ни одна из них ни разу не  только
не упала,  но  даже  не  споткнулась.  За  пятнадцать  минут  они  пробежали
расстояние в четыре километра.
   И вот Молокососы уже недалеко от железной  дороги.  В  пятистах-шестистах
метрах сверкают воды Моддера. Очертания местности, которую  они  в  качестве
разведчиков изъездили вдоль и поперек, настолько знакомы им,  что,  несмотря
на темноту, юнцы узнают малейшие ее  извилины.  Спешились,  не  проронив  ни
слова. Чувствовалось, что англичане здесь так и кишат.
   Десять  Молокососов  остались  охранять  лошадей.   Остальные,   захватив
динамитные патроны, отправились пешими за своим командиром.
   Они    передвигались,    словно    истые    индейцы,    с    бесконечными
предосторожностями: ползли, останавливались, прятались то за скалой,  то  за
кустарником и снова пускались в путь.
   Бронепоезд находился всего  в  полутора  километрах  от  них.  Пушки  его
продолжали  грохотать,  оглушая  Молокососов.  По  железнодорожному  полотну
сновали  какие-то  тени,  вырисовывались  силуэты   часовых,   расставленны