столу, где их ожидали ужин и чай с бутербродами 
и булками.

И тут шкидцы показали свою стойкость. Они проголодались, но держались бодро. 
Трогательно было наблюдать, как полуголодный воспитанник, глотая слюну, гордо 
угощал свою 
мамашу:
– Ешь, ешь. У нас в этом отношении благополучно. Шамовки хватает.

– Милый, а что же вы-то не едите? – спрашивала участливо мать, но сын твердо и 
непринужденно 
отвечал:
– Мы сыты. Мы уже поели. Во! По 
горло…
Пир кончился. За время ужина зал очистили от мебели, и под звуки рояля 
открылись танцы.

Шкидцы любили танцевать – и танцевали со вкусом, а особенно хорошо танцевали 
сегодня, когда среди приглашенных было десять или двенадцать воспитанниц из 
соседнего детдома. Все они были нарасхват и танцевали без отдыха.

Вальс сменялся падепатинером, падепатинер тустепом, а тустеп снова вальсом.

Скользили, натирали пол подметками казенной обуви и поднимали целые тучи пыли.

Перевалило за два часа ночи, когда Викниксор замкнул наконец на ключ крышку 
рояля.

Гости расходились, младшие отправились спать, а старшие, выпросив разрешение, 
шумной, веселой толпой пошли провожать воспитанниц.

Вместе с ними вышли Янкель и Пантелеев. Они взяли у Викниксора разрешение уйти 
в отпуск и были довольны необычайно.

На улице было не по-осеннему тепло.

У ворот парочка отделилась от остальных и не спеша двинулась по проспекту. 
Хрустела под ногами подмерзшая вода, каблуки звонко отстукивали на щербатых 
плитах. В три часа на улице тихо и пустынно, и сламщикам особенно приятна эта 
тишина. Сламщикам хорошо.

Все у них теперь идет так ладно, а главное – у них есть два червонца, с 
которыми они в любой момент могут тронуться в Одессу или в Баку на кинофабрику.

Подмерзшие лужи похрустывают под ногами.

Кой-где еще вспыхивают непогашенные иллюминации Октябрьского праздника.

Кой-где горят маленькие пятиугольные звезды с серпами и молотами.


Тихо…



Птенцы 
оперяются



Из отпуска. – Янкель в беде. – Едем! – Разговор в кабинете. – Последнее прости. 
– Птенцы улетели.


		Цыпленок жареный,
		Цыпленок 
пареный		Пошел по Невскому гулять.
		Его поймали,

		Арестовали		И приказали расстрелять.

Янкель не идет, а танцует, посвистывая в такт шагу.

Что-то особенно весело и легко ему сегодня. Не пугает даже и то, что сегодня – 
математика, а он ничего не знает. Заряд радости, веселья от праздника остался. 
Хорошо прошел праздник, и спектакль удался, и дома весело отпускное время 
пролетело.

		Я не советский,
		Я не кадетский,
		Меня нетрудно раздавить.
		Ах, не стреляйте,
		Не убивайте 
–		Цыпленки тоже хочут жить.

Каблуки постукивают, аккомпанируя мотиву, и совершенно незаметно проходит 
Янкель зах