иступил к исполнению своего замысла. Очень кстати как раз накануне он 
предоставил одному императорскому рабу место управляющего и получил за услугу 
миллион сестерциев. Эти деньги стали началом всего дела (Светоний: "Отон"; 5). 
Через своего вольноотпущенника Ономаста Отон узнал, что два преторианца - 
Прокул 
и Ветурий - вслух возмущались Гальбой и даже угрожали ему. Он велел Ономасту 
привести недовольных к себе, засыпал подарками и обещаниями, а также дал денег, 

чтобы они могли и других переманить на свою сторону. О заговоре знали немногие, 

остальные колебались, и заговорщики разными способами воздействовали на них. 
Мятежные настроения как чума перекинулись из преторианского лагеря в легионы и 
вспомогательные войска. Незадолго до этого германская армия провозгласила 
императором Вителлия. Слухи о германских событиях взбудоражили весь столичный 
гарнизон. Все были уже настолько готовы к перевороту, что не хватало только 
вождя, а когда он появился, дело оставалось за малым. Этим объясняется 
стремительность происшедшей перемены: от усыновления Пизона до мятежа прошло 
всего пять дней!


15 января 69 г. все было готово. Утром Отон отправился в храм Аполлона, где 
Гальба совершал жертвоприношение. Немного времени спустя вольноотпущенник 
Ономаст громко объявил, что Отона ждут архитектор и подрядчики; эти слова были 
условленным сигналом, означавшим, что солдаты собрались и все готово для 
осуществления заговора. Поддерживаемый вольноотпущенником, Отон вышел из храма 
и 
отправился к позолоченному верстовому столбу у храма Сатурна. Собравшиеся там 
двадцать три преторианца приветствовали его как императора, поспешно усадили в 
носилки - хотя он дрожал от страха, видя, как мало народа его приветствует, - 
обнажили мечи и, окружив носилки, понесли их. По дороге к ним присоединилось 
примерно еще столько же солдат, - одни из сочувствия к задуманному делу, другие 

из любопытства, некоторые с радостными криками, остальные молча, рассчитывая, 
что по ходу дела станет ясно, как вести себя дальше (Тацит: "История"; 1; 25- 
27). Начальник караула так растерялся, что впустил Отона в лагерь, а там уж 
никто ему не оказал сопротивления, ибо те, кто не принимал участия в деле, были 

по одному, по двое окружены заговорщиками и, сперва повинуясь угрозам, а потом 
и 
убеждениям, последовали примеру товарищей (Плутарх: "Гальба"; 25). С возвышения 

Отон обратился к солдатам с краткой речью и, сказав в заключение, что теперь у 
них у всех одна судьба, приказал открыть арсенал. Вооружившись, отряды 
мятежников рассыпались по городу. Вскоре конные преторианцы окружили на форуме 
носилки с Гальбой. В одно мгновения старый принцепс был зарублен, с ним вместе 
нашел свою кончину и Виний, а немного погодя был убит Пизон. Под торжествующие 
крики народа Отон прошествовал в сенат, где также был встречен с ликованием. 
Ему 
присвоили полномочия трибуна, звание Августа и все знаки почета, подобающие 
принцепсу.

Приняв власть, Отон, против общего ожидания, не предался ни утехам, ни 
праздности. Отказавшись от любовных похождений и скрыв на время свое распутство,
 
он всеми силами старался укрепить императорскую власть (Тацит: "История"; 1; 38,
 
47, 71). Он обласкал Мария Цельса, одного из самых верных сподвижников Гальбы, 
наградил его за верность и сделал своим полководцем. Он подтвердил права всех, 
кому обещали консульство Нерон и Гальба. Всем сенаторам, которые при Нероне 
отправились в изгнание, а при Гальбе вернулись, он возвратил имущество. Эти 
первые шаги ободрили самых видных граждан, сперва дрожавших от ужаса. Черни 
Отон 
доставил огромную радость, казнив Тигелина, одного из самых мрачных и распутных 

сподвижников Нерона. В свое время Гальба много повредил себе, сохранив ему 
жизнь. Но наибольшей заслугой Отона считают то, что он сумел унять и успокоить 
солдат, не допустил ни грабежей, ни убийств. Можно только удивляться, как этот 
изнеженный и далекий от военных дел человек сумел подчинить своей воле войска, 
добился от них не просто послушания, но верности и любви и заставил тех, кто 
шутя предал сначала Нерона, а потом и Гальбу, биться за него с величайшей 
доблестью и отвагой.

Одних восхищала благодатная перемена, происшедшая в Отоне, но другие видели в 
его поведении лишь притворство и говорили, что принцепс благоразумно скрыл свои 

пороки на время войны с Ви-теллием. То, что война эта была неизбежной, видели 
все (Плутарх: "Отон"; 1-4). Вителлия признали императором Германия, Галлия, 
Британия и Испания. На верность Отону присягнули Иллирия, Греция и все 
восточные 
провинции (Сирия, Иудея, Египет), а также Африка (Тацит: "История"; 1; 76).