дах и получил опасную и мучительную рану - стрела из катапульты пробила ему 
шею. Тем не менее он не отступил от начатого и взял Фивы во второй раз. Жители 
были в величайшем смятении, ожидая самой свирепой расправы, но Деметрий, казнив 

13 зачинщиков и изгнав нескольких человек, остальных простил.

Вслед за тем (в 289 г. до Р X.) Деметрий выступил против этолийцев, опустошил 
их 
страну и, оставив там Пантавха во главе значительного отряда, сам двинулся на 
Пирра. Пирр в свою очередь выступил против Деметрия, но противники разминулись, 

и Деметрий принялся разорять Эпир, а Пирр напал на Пантавха и разгромил его в 
упорном сражении. С тех пор имя Пирра пользовалось в Македонии громкою славой, 
и 
многие говорили, что среди всех царей лишь в нем одном виден образ 
Александровой 
отваги, остальные же - и в первую очередь Деметрий - словно на сцене перед 
зрителями пытаются подражать лишь величию и надменности умершего государя.

И верно, Деметрий во многом походил на трагического актера. Он не только 
покрывал голову кавси-ей с великолепной двойной перевязью, не только носил алую 

с золотой каймою одежду, но и обувался в башмаки из чистого пурпура, расшитые 
золотом. И не один только внешний облик царя оскорблял македонцев, не привычных 

ни к чему подобному; их тяготил и его разнузданный уклад жизни, и, главным 
образом, его неприветливость и недоступность. Он либо вовсе отказывал в приеме, 

либо, если уж принимал просителей, говорил с ними сурово и резко.

С Пирром Деметрий заключил договор, стремясь положить конец беспрерывным 
стычкам 
и схваткам, отвлекавшим его от главного и основного замысла. Замыслил же он не 
что иное, как восстановить в прежних пределах державу своего отца. 
Приготовления 
Деметрия нимало не уступали величию его намерений и упований. Он собрал уже 90 
000 пехоты, без малого 12 000 конницы и намеревался спустить на воду флот из 
500 
кораблей, которые строил одновременно в Пирее, Коринфе, Халки-де и близ Пеллы. 
Каждую из верфей Деметрий посещал сам, давал наставления и советы, работал 
вместе с плотниками, и все дивились не только числу будущих судов, но и их 
размерам - ведь никому еще не доводилось видеть корабли с пятнадцатью и 
шестнадцатью рядами весел.

Видя, что против Азии вскоре выступит такая сила, которой после Александра не 
располагал еще никто, для борьбы с Деметрием объединились трое царей - Селевк, 
Птолемей и Лисимах. Все вместе они отправили посольство к Пирру, убеждая его 
ударить на Македонию и считать недействительным заключенный с Деметрием договор,
 
по которому Деметрий присвоил себе право нападать, на кого сам пожелает и 
выберет. Пирр согласился, и вокруг Деметрия, который еще не завершил последних 
своих приготовлений, разом вспыхнуло пламя войны. У берегов Греции появился с 
большим флотом Птолемей и склонил города к измене, а в Македонию, грабя и 
разоряя страну, вторглись из Фракии Лисимах, а из сопредельных областей Пирр. 
Деметрий оставил в Греции сына, сам же, обороняя Македонию, двинулся сперва на 
Ли-симаха (в 288 г. до Р.Х.), но тут пришла весть, что Пирр взял город Берою. 
Слух об этом быстро разнесся среди македонцев, и сразу же всякий порядок в 
войске исчез, повсюду зазвучали жалобы, рыдания, гневные речи и проклятия 
Деметрию; солдаты не хотели оставаться под его начальством и кричали, что 
разойдутся по домам, но в действительности собирались уйти к Лисимаху.

Тогда Деметрий решил держаться как можно дальше от Ли-симаха и повернул против 
Пирра, рассудив, что Лисимах - соплеменник его подданным и многим хорошо 
известен еще по временам Александра, но Пирра, пришельца и чужеземца, македонцы 

никогда не предпочтут Деметрию. Однако он жестоко просчитался. Когда Деметрий 
разбил лагерь неподалеку от Пирра, его македонцы, уже давно восхищавшиеся 
воинской доблестью Пирра и с молоком матери впитавшие убеждение, что самый 
храбрый воин всех более достоин царства, узнали вдобавок, как милостиво и мягко 

обходится Пирр с пленными, и, одержимые желанием во что бы то ни стало 
избавиться от Деметрия, стали уходить. Сперва они уходили тайком и порознь, но 
затем весь лагерь охватили волнение и тревога, и, в конце концов, несколько 
человек, набравшись храбрости, явились к Деметрию и посоветовали ему бежать и 
впредь заботиться о своем спасении самому, ибо македонцы не желают больше 
воевать ради его страсти к роскоши и наслаждениям. По сравнению с грубыми, 
злобными криками, которые неслись отовсюду, эти слова показались Деметрию 
образцом сдержанности и справедливости. Он вошел в шатер и переоделся, сменив 
свой знаменитый роскошный плащ на темный и обыкновенный, а затем неприметно 
ускользнул. Сразу чуть ли не все войско бросилось грабить царскую палатку, 
н