Тира, его уже нельзя было назвать, иначе как обидчиком и насильником, ибо, 
подчинив своей власти все земли от пределов Индии до Сирийского моря, он 
выказал 
себя бесконечно мелочным и жадным до власти.

Деметрий, однако, не дал себя запугать. Объявив, что не только Ипс, но и еще 
тысяча подобных поражений не заставят его заплатить за такого зятя, как Селевк, 

он усилил караульные отряды в обоих городах, а сам, получив известие, что Лахар 

воспользовался смутой в Афинах и установил тиранию (в 297 г. до Р.Х.), 
загорелся 
надеждой без труда захватить город, внезапно появившись под его стенами.

С большим флотом он благополучно пересек море, но когда плыл вдоль берега 
Аттики, попал в бурю и лишился почти всех судов и значительной части войска. 
Сам 
Деметрий избег гибели и начал войну с афинянами. Но война эта оказалась 
безуспешной, а потому, отправив своих людей собирать новый флот, Деметрий ушел 
в 
Пелопоннес и осадил Мессену. Во время одной из схваток он едва не погиб - 
стрела 
от катапульты попала ему в лицо, пробила щеку и вошла в рот. Оправившись от 
раны, Деметрий привел к покорности несколько изменивших ему городов, а сам 
снова 
вторгся в Аттику, занял Элевсин и Браврон и стал опустошать страну. В городе 
начался голод, к которому вскоре прибавилась острая нужда во всем самом 
необходимом. Птолемей послал на помощь афинянам полтораста судов, и те бросили 
якорь у Эгины. Но и передышка, которую доставила осажденным эта подмога, 
оказалась непродолжительной, ибо к Деметрию также явилось множество кораблей из 

Пелопоннеса и с Кипра, общим числом около трехсот, и моряки Птолемея поспешно 
удалились, а тиран Лахар бежал, бросив город на произвол судьбы (в 295 г. до 
Р.Х.).

Тут афиняне, которые сами ранее постановили казнить любого, кто хоть словом 
упомянет о мире с Деметрием, немедленно отворили ближайшие к противнику ворота 
и 
отправили послов, не ожидая, правда, для себя ничего хорошего, но не в силах 
дальше терпеть нужду.

Вступив в город, Деметрий приказал всем собраться в театре, окружил сцену 
вооруженными солдатами, а вокруг логия расставил собственных телохранителей. 
Затем он спустился верхними проходами, по примеру трагических актеров, и этим 
вконец напугал афинян, но первыми же словами своей речи освободил и избавил их 
от страха. Он воздержался и от резкого тона, и от суровых слов, но после 
недолгих и дружеских укоров, объявил им о прощении, подарил 100 000 медимов 
хлеба и назначил должностных лиц, более всего угодных народу. Оратор Де-моклид 
внес предложение передать Деметрию Пирей и Мунихию. Тут же был принят 
соответствующий закон, а Деметрий, по собственному почину, разместил караульный 

отряд еще и на Мусее, чтобы афиняне, снова взбунтовавшись, не смогли доставить 
ему новых хлопот и огорчений.

Завладев Афинами, Деметрий тут же устремил свои мысли и взгляды к Лакедемону. 
Он 
разбицаря Архидама IV, который встретил его при Мантинее, и вторгся в Лаконику. 

Выиграл он и второе сражение перед самою Спартой, истребив 200 человек и взяв в 

плен 500, и, казалось, уже держал в своих руках город, еще никогда не бывший 
под 
властью неприятеля: Но тут пришли сообщения о том, что Лисимах отнял у него 
города в Азии, а Птолемей занял весь Кипр, кроме одного лишь Салами-на, а 
Саламин осаждает, заперев там детей и мать Деметрия. Эти злые и грозные вести 
заставили Деметрия уйти из Лакедемона, но сразу вслед за тем у него появились 
новые надежды и совершенно новые далеко идущие замыслы.

После смерти Кассандра македонцами правил старший из его сыновей Филипп IV, но 
вскоре умер и он, а двое оставшихся вступили между собой в борьбу. Младший, 
Александр V, послал за помощью к Пирру в Эпир и к Демет-рию в Пелопоннес. 
Первым 
подоспел Пирр, но в награду за помощь захватил значительную часть Македонии, и 
это близкое соседство пугало Александра. Когда же, получив письмо, явился с 
войском Деметрий, юноша, хорошо знавший его славу, испугался еще больше. Он 
выступил навстречу ему к Дию, горячо и любезно приветствовал своего защитника, 
но объявил, что обстоятельства больше не требуют его присутствия. Между ними 
сразу возникли взаимные подозрения. Когда Деметрий пошел к молодому царю на пир,
 
к